?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Продолжение. Начало - здесь

*                         *                      *

С Юрой они почти привычно поссорились перед его отъездом. Но ссора не переросла бы в безобразный скандал, если бы Саша не уронила косметичку.
До этого все шло прекрасно. Во всяком случае, до той минуты, когда он сказал с виноватым видом: «Прости, дружочек, мне пора».
- Уже?
Саша изумленно взглянула на часы. Половина седьмого, а он обещал, что останется до полуночи. Она запекла мясо в духовке, купила его любимое вино...

Он помялся в дверях - долговязый, заросший щетиной. На подбородке шрам - в детстве упал с качелей и рассек кожу о камень. На правом виске седина ярче, чем на левом. Иногда Саше хотелось, чтобы она не могла воспроизвести в таких подробностях его лицо. Пусть бы кто-нибудь всемогущий дал ей ластик, которым можно стирать из памяти и из снов.

- Она позвонила, - неловко объяснил Юра. - Говорит, срочно нужно что-то обсудить.

«И ты, конечно, сорвался к ней по первому зову».

Саша не сказала этого вслух. Их отношения не подразумевали, что она имеет право на претензии. В самом начале, когда все еще можно было отыграть назад, Юра честно предупредил: жену не брошу. Она беспомощная, у нее случаются приступы, она может довести себя бог знает до чего!

Саша тогда мысленно поаплодировала этой проныре. Старый как мир способ: «я-без-тебя-погибну-любимый» - но ведь работает же! Даже такой умный во всех отношениях человек как Юрка купился на этот фокус.
Неприятная мысль, что он не купился, а лишь делает вид для нее, проносилась ледяным сквозняком в голове - но Саша тут же отгоняла ее прочь.

Иногда она с невеселой усмешкой думала, что в мастерстве создания иллюзий для внутреннего пользования ей нет равных. Кто она такая, если взглянуть объективно? Александра Стриженова, тридцать пять лет. Любовница женатого мужчины. Бездетная, незамужняя. Втянутая в служебный роман - какая пошлость! А кем она себя видит? Любящей и любимой женщиной. К тому же объединенной с возлюбленным общим делом.

Саша подозревала, что в не столь отдаленной временной точке две этих видимости столкнутся, и тогда ей придется тяжко.

- Может, ты поговоришь с ней и вернешься? - голос звучал жалобно.
Он покачал головой.
- Извини, дружок. Ты же понимаешь...

Саша все понимала.

Однако в душе стремительно разрасталась злая обида. Так что к той минуте, когда Юра оделся, Саша успела наговорить ему некоторое количество неприятных слов.

Ругаться с Юркой было все равно что кричать в подушку. Он гасил любую агрессию. Через некоторое время Саша просто выдыхалась, и они делали вид, что ничего не произошло.

Так случилось бы и на этот раз. Все бы обошлось,

если бы она не уронила косметичку. Юрка пытался притянуть Сашу к себе, обнять, помириться - и она случайно сшибла ее с тумбочки.

Два корректора, три пудры, тон, замазка от синяков, тушь четырех цветов - все рассыпалось по полу. Стриженова вскрикнула. Весь небогатый арсенал ухищрений, чтобы скрыть свой возраст: круги под глазами, носогубные складки, мелкие неровности кожи, поплывшие уголки губ… Три помады и два блеска, чтобы казаться соблазнительнее для него. Ему тридцать пять, и он мужчина в расцвете лет; ей тридцать пять, и она... Впрочем, достаточно. Ей тридцать пять, и не нужно ничего усугублять объяснениями.

Саша остолбенела. Она видела рассыпавшуюся косметику, понимала, что Юра это видит, и ее жгли стыд и ярость. Все жалкие убогие хитрости оказались выставлены напоказ! Она закричала ему что-то ужасно жестокое и злое, несправедливое - такое, что он отшатнулся. Но остановиться Саша уже не могла. Она наступала на него, слова сами срывались с губ, и в конце концов он постыдно бежал, ошеломленный всплеском ее ярости.

Оставшись одна, Стриженова расплакалась. В слезах она ползала по полу, собирая свою косметику. Но лишь через час ее настигло страшное озарение: Юрка же ничего не понял! Для него осталось загадкой, что произошло. Ну да, он был неосторожен, из-за него раскатились какие-то тюбики - ну и что? Неужели из-за этого она словно сошла с ума?!

Саша расплакалась второй раз. Уже от того, какой истеричной дурой выглядит в его глазах.
Она выпрямилась перед зеркалом, отерла слезы. Что за лицо! Губы недобро поджаты, в глазах страх... А эта вертикальная морщина - словно ров между бровей!

«Некоторые люди от любви хорошеют, - подумала Саша. - А некоторые - портятся».

Ей вспомнилась тетушка Эля, сестра матери, женщина артистичная и любвеобильная. Собираясь разводиться с очередным супругом, Эля экспрессивно объясняла Сашиной маме, что толкнуло ее на этот шаг. Причина всегда была одна. «Я чувствую, что с ним бегу навстречу жестокой неврастении!» - патетично восклицала тетушка. На Сашиной памяти неврозов у тетки ни разу не случалось. Несмотря на то, что выглядела Эля прелестной сумасбродкой, головка у нее была ясная, а нервная система крепкая, как у снайпера.

- Бегу навстречу неврастении, - повторила следом за тетушкой Саша, вспомнив эпизод с косметичкой.
В отличие от тетушки Эли, в ее случае это была правда.

Уехать бы! Сбежать к морю, сбросить старую истерзанную шкуру, бродить по берегу, ничего не видя, кроме приливов и отливов - пусть вымывают из бедной головы всю муть и накипь...

Саша уцепилась за эту мысль. К морю? Да куда угодно, лишь бы подальше от нынешней жизни!

В дверь позвонили. На площадке стояла соседка и размахивала белым прямоугольником.
- Александра, мне по ошибке в ящик твое письмо сунули! Танцуй!

Вернувшись на кухню, Саша распечатала конверт. Ей пришлось перечитать письмо трижды, чтобы понять, о чем идет речь.

Когда зазвонил телефон, она сидела в окружении вороха старых фотографий. Девятый класс, десятый, одиннадцатый... Все годы она ощущала себя редкостной страхолюдиной. Сейчас остается только удивляться: отчего? Миловидное лицо, стройная фигурка...

Та же тетушка Эля на каждый свой день рождения заявляла: «Обожаю свой новый возраст! Дурь уже выветрилась, до маразма еще далеко!»

Саша многое бы отдала за такое мировоззрение. Но привить себе Элины мысли, как веточку к дереву, у нее не получалось.

- Не успеешь выбраться из подростковых комплексов, как тебя засасывает страх старости, - грустно сказала Саша девочке с фотографии. - Доживешь до моих лет, поймешь.

Телефон все трезвонил и трезвонил. Саша ответила, не взглянув на определитель.

- Дружочек, прости меня, - проговорил Юра. Голос в трубке звучал гулко, на заднем плане слышались гудки машин и чей-то приглушенный смех.

Саша представила, как он стоит посреди сквера, а по кустам бегает миттельшнауцер Васька. Окна смотрят желтыми глазами, точно коты, между домов заблудился ветер и рвется куда-то, ищет выход.

- Ну, не молчи, - устало попросил он. - Поговори со мной, Саш.

Она сидела, прижав горячую трубку к уху.

- Ладно, - согласился Юра. - Давай я скажу. Я тебя люблю - ты знаешь?

Еще утром Саша плакала бы от радости, услышав это.

- Я тебя тоже люблю, - медленно ответила она. - Но я устала тебя любить, Юр. Мне от этого плохо.

- От любви не бывает плохо.

Саша даже рассмеялась его чистосердечному признанию. Оно означало, что у Юры все хорошо, и он не понимает, как может быть иначе. В одном доме жена, в другом - подруга. И везде тебя ждут, и везде тебе рады.

- Она уедет в начале апреля, - наконец сказал Юра. - Хочешь, махнем куда-нибудь вместе?
- Нет.
- Почему?
- Потому что в начале апреля меня не будет в городе.
- А где ты будешь? - удивился он.
- Прости. Я не хочу с тобой это обсуждать, - произнесла Саша фразу, которую еще вчера даже представить себе не могла в его адрес, и нажала «отбой».

В отеле «Тихая заводь», вот где.

Она вытащила из кучи снимков групповую фотографию их класса. Вот она стоит, крайняя слева во втором ряду - юная испуганная девочка, заточенная в башне своего уродства, которого на самом деле никогда не было. Девочка не верила, что ее кто-нибудь когда-нибудь сможет полюбить.

Ну вот, тебя полюбили, сказала ей Саша. Стало легче?

Она решительно сгребла все снимки в груду. «Поеду, поеду в «Тихую заводь». Прекрасное название, соответствующее моменту».
- Камень на шею - и в тихую заводь, - усмехнулась она.

Все-таки ужасно интересно, во что превратились бывшие одноклассницы!

4

«Любопытство - острый крючок. Они заглатывают его с жадностью. Уже восемь человек подтвердили, что принимают мое предложение. Еще бы! Оно заманчиво, как отфотошопленные снимки в проспектах турфирм.
Восьми вполне достаточно для того, что я задумала. Плывите ко мне, рыбки. Заводь ждет вас, мои красноперые малышки.

Устроим небольшое представление! Поднимем занавес, распахнем двери, сдернем ряску с омута прошлого и рассядемся вокруг, болтая ножками в воде - совсем как лучшие подружки! Смотрите внимательно, девочки: спектакль начинается.

А если одну из вас ненароком утащит в этот омут, я не виновата.

Ну, почти не виновата. Это ведь не я - то чудовище, которое обитает на вязком илистом дне.

Я всего лишь помогла ему проснуться».

ГЛАВА 2

1
Люба Савушкина заехала за Иркой ранним утром - еще не было шести. Ира смотрела из окна, как ловко подруга паркуется в их забитом машинами дворе. Мини-купер выглядел сверху как накрашенный алым лаком ноготь на мизинчике.

- Коваль, ты не готова? - удивилась Любка, увидев Ирину в ночной сорочке. - Живее, мон шер, живее!

Пока подруга суматошно швыряла вещи в сумку, Савушкина нацедила кофе и забралась с ногами на диванчик.

- Слушай, зачем она вернулась? - крикнула Ирка из соседней комнаты. - Столько лет по заграницам...

- А желание собрать бывших одноклассниц тебя не удивляет?

Чиркнуло колесико зажигалки. Из гостиной потянуло сладковатым дымом.

- Меня все удивляет, - пробормотала Ира. - Люб!
- Что?
- Лю-юб!
- Ну что, что?
- Давай не поедем!
- С ума сошла?
- Не нравится мне все это!

Любка возникла в дверях: сигаретка дымится в тонких пальчиках, волосы кудрявятся, как у ангелочков на старых открытках. Рядом с подругой Ирка всегда казалась себе троллем. Великаном, рожденным из скал, громоздким и неповоротливым. Они еще стихи читали в восьмом классе: «Кто создан из камня, кто создан из глины, а я серебрюсь и сверкаю» - единственное, что накрепко врезалось ей в память из школьного курса литературы. Ирка тоже хотела бы серебриться и сверкать. Но кудри, маленькая головка и вкрадчивое изящество достались не ей, а Любе Савушкиной.

- Коваль, кончай рефлексировать, - приказала Любка. - Что на тебя нашло?

Ира не успела ответить - из соседней комнаты выплыла сонная дочь.

- Привет, тетьЛюб!
- Здравствуй, прекрасное дитя.

«Прекрасное дитя!» Ирка издевательски захохотала про себя. Дочь выросла ее точной копией: крупной, сутулой, нескладной. Иркина мать, чьим смыслом жизни было извилисто выгрызать людям мозг как червяк яблоко, не раз с удовольствием заявляла, что у девочки тоже не сложится с личной жизнью, если Ирка немедленно не примет меры.

Ира единственный раз взорвалась как новогодняя петарда. «Какие меры? - заорала она в трубку. – Ну, какие, скажи?! Мне что, в публичный дом ее пристроить?!»

Мать оскорбленно помолчала, давая дочери возможность осознать, какую чудовищную ошибку она только что совершила. И когда та уже готова была просить прощения, ледяным голосом пригвоздила:

- У тебя денег столько нет, чтобы твою кобылу взяли в публичный дом.

И повесила трубку.

- Слушай, Люб, - сказала Ирка проникновенно, - я нутром чую: что-то здесь неладно. Ты подумай сама: столько лет ни слуху ни духу, один треп в сети!

Люба от души расхохоталась.

- Издеваешься? Да она каждый свой шаг протоколировала, как звезда Голливуда. Все переезды и замужества описывала в подробностях! Вконтакт, Инстаграмм, Одноклассники...

- Это интернет!
- А какая разница? Или ты хотела, чтобы она тебя в Италию пригласила, пожить на вилле?
- В Италию я рылом не вышла, - мрачно пробормотала Ира. - Но вообще-то могла бы и пригласить. Как-никак, бывшие подруги.
- Ну вот она нас сейчас и приглашает. Не глупи, Коваль!

«Она не только нас зовет, - хотела возразить Ира. - Она зовет тех, кого за людей не считала двадцать лет назад. Что-то здесь не то...»

Но вместо этого сказала другое.
- Если меня с работы попрут, я останусь в полной заднице.
- Расслабься, - успокоила Любка. - Ты же отпросилась? Значит, никто тебя не уволит.

На стуле завибрировал телефон.
- Мать звонит, - испугалась Ирка, взглянув на экран. Все мысли о предстоящей поездке разом вылетели из головы.
- Не бери, - посоветовала Любка. - Ты в дороге.

Коваль ответила ей безнадежным взглядом. «Как собака, которая ползет к хозяину, даже видя в его руке плеть», - подумала Савушкина и отвернулась.
- Да, мам, - тихо сказала Ира в трубку. - Доброе утро, мам.

Любка вздохнула и принялась укладывать Иркины вещи в сумку. Через динамик до нее доносились визги, перемежавшиеся рыданиями: мамаша Коваль вкладывала в концерт всю душу, заодно разъедая чужую. «У тебя дочь... Пятнадцать лет... - надрывалась Лариса Петровна. - Одну! как можно!... Мужиков наведет...»
- Мама! - взмолилась Ира.
«Байстрюков растить будешь!» - отплевывалась трубка.
- С ней отец остается! Родной ее отец! Каких байстрюков, каких мужиков, мама! Ты о своей внучке говоришь, между прочим.

Но когда мамашу несло по волнам праведной ярости, пытаться укоренить в ней семечко здравого смысла было сродни попытке остановить цунами поднятой ладошкой.

«Шалашовка ты подлая! - завизжала трубка. На миг Любке показалось, что бедный телефон сейчас треснет и развалится, не вынеся заряда этой лютой злобы. - И дочь у тебя такая же!»

Ирка съежилась на кровати - большая, коренастая - и только морщилась и вздрагивала время от времени. Казалось, из трубки на нее хлещет кислотный дождь и прожигает на коже дымящиеся язвы.

На шалашовке Любка поняла, что с нее довольно. Она вынула телефон из окаменевшей Иркиной ладони и нажала отбой.

Коваль, смаргивая слезы, ошарашенно уставилась на нее.
- Этот цирк, Коваль, хорош только для клоунов, - холодно сказала Любка. - Ты клоун?

Ирка молчала.
- Если тебе по душе танцы садиста с мазохистом, наслаждайся, - безжалостно прибавила Савушкина. - Но меня уволь от роли зрителя.

Ирка медленно выпрямилась. Белобрысая челка ее прилипла ко лбу, с толстых щек медленно сползал багрянец.
- Я не мазохист...
- Да, ты просто преданная дочь, - мило улыбнулась Любка. - Завтра твоя маменька будет звонить и требовать, чтобы ты поколола витаминчики в ее царственную задницу. И ты согласишься.
- А как иначе-то, Люб...

Вкрадчивый голос Любки вдруг обрел звенящую ярость.
- Иглу от шприца воткнуть в глаз этой стерве, вот как иначе! Да по морде врезать, чтобы зубы полетели!
- Я одному уже врезала, - усмехнулась Ирка. - Напомнить, чем закончилось?

Любка поморщилась. Адвоката для подруги тогда пришлось искать ей. И договариваться с Иркиным супругом тоже. Глядя на его перекошенную физиономию с растекшейся от виска до подбородка лиловой гематомой, Любка испытывала одновременно удовлетворение и ненависть. Второе чувство подогревалось, помимо прочего, категорическим отказом поганца идти на компромисс. «А пускай хлебнет тюремной баланды, - блажил он, лежа на больничной койке. - А пускай ее там отмутузят до кровавого поноса! А бабла мне твоего не надо! Подавись ты им, стерва!»

О том, что случилось дальше, Любка никогда подруге не рассказывала. И подозревала, что экс-супруг тоже не трепал языком об истинных причинах своего согласия замять дело.

- Ладно, бери телефон - и в путь-дорогу, - уже спокойно сказала Любка. - Не стой столбом! Нас ждет увлекательнейшая встреча!
- Ты о Рогозиной?
- Я о прошлом, Коваль!

Ирина взглянула на подругу, и выражение ее лица показалось Любе Савушкиной таким странным, что она замедлила шаг.
- Ир, ты чего?
- А как ты думаешь, Юлька Зинчук тоже приедет?

Люба остановилась.
- Даже если и приедет, какая нам разница? - сказала она после недолгого молчания. - Столько лет прошло. Бурьяном все давно поросло!
- Бурьяном, - эхом откликнулась Ирка.

Взгляды женщин встретились.

2
Анна Липецкая остановилась перед отелем, засунув руки в карманы пальто. Недружелюбный апрельский ветер сорвал с нее капюшон, словно требовал уважения к этому месту.

Или к тому, что здесь вскоре произойдет.

«Да ничего не произойдет, - усмехнулась Анна. - Посмотрим друг на друга, порезвимся на тему, кто постарел, а кто раздался от родов. Злорадно измерим глубину чужих носогубных складок. Перемоем кости Рогозиной. И разъедемся по домам».

- Если никто не прикончит ее по старой памяти, - вслух сказала она.

В конце концов, глупо скрывать: у половины присутствующих есть повод это сделать.

«Был. В старших классах!»

- Времени многовато прошло, - признала Анна. - Но школьные обиды превосходно консервируются, ты не замечала?

Сидящая на дереве ворона уставилась на нее с недоумением. Кажется, будь у вороны указательный палец, она покрутила бы им у виска.

Липецкая протерла очки и тоже уставилась на ворону.
- Никогда не видела людей, которые разговаривают сами с собой?

Птица разинула клюв, хрипло каркнула и улетела.

В кармане пискнул айфон. «Ты добралась»? - высветилась смска от Ильи.

И буквально через секунду - от Лерки: «мама можно я возьму твою рубашку зеленую в горошек она мне больше идет хотя тебе тоже ничего».

Анна улыбнулась, глядя на фото дочери в телефоне. В портмоне у нее хранилась их семейная фотография, а на рабочем столе стоял портрет в рамке: они втроем на море, загорелые, счастливые, смеющиеся. Лерка с пластинкой на зубах, Илья в черных круглых очках как у кота Базилио, она сама - в голубой косынке, сползающей на глаза. Полное море счастья.

Все сотрудники были убеждены, что Липецкая подражает иностранным бизнесменам. У которых, как все знали из иностранных же фильмов, на столе непременно должны красоваться снимки детей и супруга. В сентиментальные чувства Липецкой сотрудники не верили, и правильно делали. Но они и понятия не имели, зачем в действительности Анна держит фотографии на видном месте.

Это были вешки, обозначающие правильный путь. Условные знаки: со мной все в порядке. Я нормальная! У меня есть семья! Посмотри, вот они: веселый бородатый муж, дочь с челкой, выкрашенной в розовый цвет.
Якоря, цепляющие Анну Липецкую за ту жизнь, где она не была «психованной», «шизой». Где с ней все было хорошо.

Но сколько Анна ни пыталась защитить себя, как магическим кругом, снимками, звуками голосов, вещами, подаренными мужем, все равно время от времени возвращался один и тот же кошмар.

Снилось, что они завтракают воскресным майским утром. Солнце нагрело стол, как будто на нем спала кошка. Лерка болтает ногой. Капля вишневого варенья падает на блюдце.

И вдруг без предупреждения реальность начинает расслаиваться. Воздух плывет, словно в сильную жару, раздается отвратительный хруст, и одна за другой лопаются прозрачные нити, стягивающие их жизни вместе. Реальность расползается, и муж с дочерью остаются в одном слое, а она, Анна - в другом. Ее отбрасывает в комнату без окон, с одним лишь зеркалом на стене. Там темно, и ветер сквозит из всех щелей, выдувая душу из тела.

Они больше не видят ее; они едят, смеются, макают блинчики в варенье - и не помнят о том, что она существует. Анна кричит из своего зазеркалья, бьет кулаками по невидимой преграде.

Бесполезно.

Ее больше нет с ними.

Она осталась одна.

Каждый раз, выныривая из этого кошмара, Анна в панике хваталась за Илью, вернее - за его подбородок. Короткая борода колола ладонь. Это ощущение моментально сшибало с нее остатки сна и перебрасывало в явь.
«Ты мне бороду во сне пыталась выдрать, лунатик несчастный! - каждый раз возмущался муж. - Не трогай святое!»

- Ши-за, - зачем-то вслух проговорила Анна, пробуя забытое слово на вкус. Словно гвоздь забивают в голову двумя ударами молотка.

Она взглянула на часы, подаренные Ильей. Еще целый час...

Трехэтажное желтое здание отеля возвышалось над парком. Липецкая ожидала стиля «совковый минимализм», но то, что она увидела, ей неожиданно понравилось. Похоже, когда-то это был небольшой летний дворец. Изогнутый полукругом перед фонтаном, из которого торчал дельфин с отбитым носом, он выглядел аристократически обветшалым, и это придавало ему обаяния. Вокруг раскинулся просторный парк с дорожками и скамейками.

Весной и летом здесь очень мило, решила Анна.

А пока ноздреватый снег бугрился вдоль дорожек, похожий на недопеченную булку. Вокруг поднимались крепкие липы, парк был чист и просторен, и только в самой его глубине угрюмо темнела огромная ель с осыпающейся неопрятной бахромой на лохматых лапах.

Выглядела она неуместно и чужеродно.

«Удивительное дело, - думала Анна, осторожно переступая через подмерзшие лужицы, - стоит мне представить, как мы снова соберемся все вместе, и восемнадцать лет куда-то исчезают. Я ведь не имею привычки разговаривать вслух сама с собой. Во всяком случае, с тех пор, как закончила школу. Зачем же я делаю это сейчас?»

Она потянула руку к лицу и спохватилась: не грызть ногти!

Ну вот, опять! Осталось сменить пальто на черный плащ в заклепках и обрить налысо половину головы.
Липецкая с неприятным удивлением поняла, что идет к ели, потому что ей нравится мысль об их сходстве. Об их уродливости, непохожести на прочих. Бедное дерево!

Вблизи дерево вовсе не выглядело бедным, однако ничем не напоминало и радостные новогодние елки. Косматое, как медведь-шатун, грязное от налетевших сухих листьев с кленов и осин... Невозможно представить на нем ни цветные пузыри стеклянных шаров, ни гирлянды, подумала Анна. Зато оно сгодилось бы для тайного пристанища ведьм.

Заметив на елке давешнюю ворону, она ничуть не удивилась. На верхушке - ворона, где-нибудь на ветках болтается побелевший коровий череп, а из-за ствола вот-вот выберется желтоглазый волк и осклабится в глумливой ухмылке...
- Тебе бы сказки писать, милая!

Птица молча смотрела на нее, и Липецкой внезапно стало не по себе. Предчувствие опасности холодком пробежало по позвоночнику, как струйка ледяной воды. Анна поежилась.

Ей захотелось вернуться к машине и уехать, удрать из этого места. Солнце зашло за облака, и желтый отель вдруг приобрел зловещее и необъяснимое сходство с домом умалишенных.

Но Анна Липецкая привыкла сначала анализировать эмоции, а потом действовать, руководствуясь разумом, а не чувствами. Тебя продуло на этом промозглом ветру, сказала она себе, вот ты и ищешь, где укрыться. Какое возвращение, не глупи: на въезде в Москву сейчас адские пробки! Не для того ты тащилась сюда два часа, чтобы позорно сбежать обратно при виде вороны.

- И потом, не забывай: у тебя здесь дело, - напомнила она себе вслух.

Анна Липецкая снова набросила капюшон и направилась по заасфальтированной дорожке к центральному входу.

Когда она отошла достаточно далеко, из-за ели выступил человек. Он проводил взглядом фигуру в длинном пальто и усмехнулся.


(продолжение следует)

Comments

( 43 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
inkogniton
Aug. 17th, 2015 05:32 pm (UTC)
Слишком быстро кончился фрагмент! Мало как-то! *даже чадо знает, что моя любимая машина -- мини-купер, ручник*
recall_that_day
Aug. 17th, 2015 05:46 pm (UTC)
Зачиталась) Ох, что-то будет...
zuu_zuuu
Aug. 17th, 2015 05:47 pm (UTC)

Приятная неожиданность с продолжением, думала больше не будет)
Интересно, моих девчонок со школы напоминает.

elenka_polenka
Aug. 17th, 2015 05:51 pm (UTC)
спасибо! Увлекательно, и все больше хочется прочитать книгу :-)
night_the_only
Aug. 17th, 2015 05:57 pm (UTC)
Чувствую себя наркоманом в ожидании новой дозы.:)
dana_lana
Aug. 17th, 2015 06:02 pm (UTC)
А вот это по личному опыту написано или художественный образ?
" Весь небогатый арсенал ухищрений, чтобы скрыть свой возраст: круги под глазами, носогубные складки, мелкие неровности кожи, поплывшие уголки губ…"
eilin_o_connor
Aug. 17th, 2015 06:22 pm (UTC)
конечно, по личному, как вы могли сомневаться.
(no subject) - dana_lana - Aug. 17th, 2015 06:26 pm (UTC) - Expand
(no subject) - eilin_o_connor - Aug. 17th, 2015 06:27 pm (UTC) - Expand
(no subject) - cha_pai - Aug. 17th, 2015 06:32 pm (UTC) - Expand
(no subject) - eilin_o_connor - Aug. 17th, 2015 06:33 pm (UTC) - Expand
(no subject) - cha_pai - Aug. 17th, 2015 06:35 pm (UTC) - Expand
(no subject) - dvornyagka - Aug. 17th, 2015 06:45 pm (UTC) - Expand
(no subject) - inkogniton - Aug. 18th, 2015 08:37 am (UTC) - Expand
livejournal
Aug. 17th, 2015 06:33 pm (UTC)
Здравствуйте!
Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.
korieversson
Aug. 17th, 2015 06:41 pm (UTC)
Столько разных характеров, замечательно:)
Мне так кажется, "12 негритят" померкнут в сравнении с мстительностью и коварностью бывших одноклассниц:)
Заказала книгу на литресе:)
1_neko
Aug. 17th, 2015 06:58 pm (UTC)
Коварное начало, заинтригованно жду))
paninina
Aug. 17th, 2015 07:10 pm (UTC)
заманивает как! надо такое! )))
nsor
Aug. 17th, 2015 07:11 pm (UTC)
Елена, спасибо вам огромное за ваш труд. Как раз зачитываюсь сейчас вашим новым романом. Очередной шедевр :)
dematanya
Aug. 17th, 2015 08:10 pm (UTC)
Читается с интересом,спасибо.
lelka_moving
Aug. 17th, 2015 08:55 pm (UTC)
Захватывающе:) жалко, что так быстро закончился отрывок!
klaracat
Aug. 17th, 2015 09:25 pm (UTC)
Спасибо.
ego_togo
Aug. 18th, 2015 02:29 am (UTC)
как жаль, что на литресе только с 5 сентября продажа
скорей бы уж! :)
sam_broock
Aug. 18th, 2015 07:30 am (UTC)
УЖЕ!!! см. ниже
(no subject) - ego_togo - Aug. 18th, 2015 01:08 pm (UTC) - Expand
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 43 comments — Leave a comment )

Profile

монализа
eilin_o_connor
Эйлин О'Коннор

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com