?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сообщаю, как обещалась: Литрес выложил электронную версию. Вот она: http://www.litres.ru/elena-mihalkova/pari-s-morskim-dyavolom-2/

А пока - продолжение.


(Часть 1, часть 2, часть 3. Продолжение - часть 4,   часть 5, часть 6, часть 7, часть 8, часть 9, часть 10)

ГЛАВА 7

Самые полезные мысли Кира Лепшина находила в книгах, совершенно не предназначенных для этого. Иногда это были даже и не книги, а вовсе инструкции. Так, в ранней юности из инструкции по эксплуатации стиральной машины «Вятка-автомат-16» Кира почерпнула следующую идею: «Для обеспечения нормальной работы насоса следует периодически промывать фильтр».

И сразу стало понятно, что это вовсе не о дребезжащей стиралке. Это о ней, Кире. У нее есть фильтры, которые отвечают за то, чтобы всякая грязь, льющаяся снаружи, не оседала внутри, а блокировалась на подходе. Если фильтры засорятся, станешь беззащитным, как еж без иголок. Кто угодно сможет накидать в тебя мусора, выплеснуть ржавую воду, а то и специально напачкать, войдя в нечищеных ботинках.

«Внимательно разберитесь с фильтром!» - призывала инструкция. Кира кивнула и разобралась. Ее фильтром служила иррациональная убежденность, что ничего плохого с ней случиться не может, максимум - мелкие неприятности. Раз в полгода Кира вынимала это чувство, промывала его, тщательно проверяла, не сломалось ли, и вставляла обратно.

Теперь она была защищена от разных пакостей.


[Spoiler (click to open)]Как-то соседка, неблагодарная старуха, которой Кира покупала продукты, на весь подъезд обвинила девушку в воровстве денег. Самое ужасное, что кое-кто ей даже поверил.

Кира была болезненно щепетильна и столь же болезненно стыдлива. От обвинений она едва не впала в депрессию, боялась входить с соседями в один лифт и даже начала думать о том, чтобы переехать из своего дома. Но тут вовремя включился внутренний фильтр: «Не преувеличивай. Это неприятно, но не смертельно.
Поболтают и перестанут».

Кира выдохнула и перестала вести себя как пойманная за руку преступница.

А деньги потом нашел старухин внук: они завалились за комод в прихожей.

Самое большое откровение явилось Кире из гражданского кодекса. Кира была не юрист, а бухгалтер, и кодекс попал к ней в руки случайно. Но открылся на нужной странице.

«Вещь, предназначенная для обслуживания другой, главной вещи и связанная с ним общим назначением (принадлежность), следует судьбе главной вещи, если договором не предусмотрено иное».

Кира чуть не заплакала, настолько ясно ей все открылось. Это ведь про людей сказано, про мужа и жену! Не о всякой паре, но к ней и Аркадию как раз подходит. Он - главная вещь. А она, Кира, самостоятельной ценности не имеет, предназначена лишь для обслуживания его, и в том ее смысл и цель жизни. Ничего в этом унизительного нет, так и должно быть.

«Следует судьбе главной вещи», - завороженно повторяла она про себя. Строки были прекрасны. Следует судьбе главной вещи!

И предназначение у них общее, понятно какое.

Первый муж у Киры был альфа-самец. Это она потом поняла, начитавшись умных психологических книжек. А тогда он называл себя каменной стеной. «За мной, Оля, будешь как за каменной стеной», - говорил муж, и действительно выглядел внушительно: камень не камень, но что-то большое, устойчивое. Непоколебимое.

Ах да, ее тогда звали Олей. Иногда даже Олечкой. Мягкое имя, нежное - так звучит капля, упавшая с небольшой высоты в воду: не звон, а бульк. «О-ля!»

Выяснилось, что у каменной стены есть один небольшой недостаток: из-за нее ничего не слышно. И, как правило, не видно. Сидишь внутри, обнесенный высокой оградой, и ни о чем не знаешь. А попробуешь перелезть - осадят: «Куда это собралась, голубушка? Ты же за каменной стеной. Вот и сиди тихо!»

Не суетись, как говорил муж. И ладонью делал шутливый жест, будто собирался толкнуть Олю в лицо.

В тренажерный зал? Забудь, не суетись.

К подруге? Наплюй, не суетись.

Новую работу? Расслабься, не суетись. Сидишь на полном обеспечении, и нечего дурью маяться.

Оля очень хотела ребеночка. Не могла заглядывать в чужие коляски - боялась, что расплачется от умиления и зависти. Но муж посмеивался: «Я жадный! Не собираюсь ни с кем тобой делиться!» - и щипал Олю за толстую белую попу. «Барыня ты моя кустодиевская!»

Он во всем был был альфа, то есть первый, сильный, главный. Решал, куда поехать, на что тратить деньги, как одеваться. Шубу Оле выбрал сам: просто вернулся однажды домой и широким жестом, будто с барского плеча, швырнул на кровать дивной красоты соболей: «Носи!»

Подруги Оле завидовали. «Принцесса ты, Олька! - с плохо скрытой горечью говорили они. - Тебе даже пальцем шевелить не надо, все для тебя сделают». Мужья подруг были не альфами, а какими-то малоизвестными буквами греческого алфавита. Омикронами или, прости господи, вообще ипсилонами.
Мужья боялись хулиганов, заискивали перед официантами и не знали, как вести себя с сантехниками.

Ольгин супруг шел по жизни хозяином. На официантов, если надо, орал (потому что холопское паршивое племя, с ними иначе нельзя). Сантехникам вдвое старше себя говорил «ты» и «дядя». А на хулиганов они наткнулись единственный раз, и Оля об этом предпочитала не вспоминать. Хотя муж потом радовался, потирал кулаки и предлагал ей то ли в шутку, то ли всерьез снова прогуляться тем же маршрутом с темными подворотнями.

Определенно, ей сказочно повезло.

Когда везение закончилось? Оля не знала.

Но ведь было же счастье, было! Существовало взаправду, а не только в ее воображении. Оля плескалась в нем, как в чистейшем озере, только брызги разлетались вокруг.

В какой миг оно превратилось в мираж? Оля плыла по инерции, взмахивала руками... Потом открыла глаза - а вокруг сухой песок, и над ним марево мутное колышется.

Она еще цеплялась за что-то. Надеялась, что это морок, болезнь, и вот-вот все вернется на свои места, надо только как следует попросить.

«Корова ты жирная, - равнодушно сказал ей муж, - ты посмотри на себя в зеркало, дура. Куда ты лезешь со своей любовью? Иди сначала займись отвислой жопой, а потом будешь претендовать на любовь».

Как - корова? Она же барыня кустодиевская, с телом белым, как молоко, кожей нежной, как атлас!

Ни озера рядом, ни самой жалкой лужицы. Только серый песок и душная пыль.

Оля достала давно забытый фильтр, внимательно рассмотрела. «Ничего плохого с тобой случиться не может». Но эта мантра незаметно приобрела маленькое дополнение: «пока ты рядом с мужем». Это ведь он альфа, а не она.

Каменная стена рухнула и погребла под собой Олю. Альфа-самец нашел себе альфа-самку, тонкую, молодую, красивую. Не корову, а ягуариху.

Выбравшись из-под завалов, Оля заплакала от боли. Ее побило сильно: не только идти - дышать было тяжело. Подруги сказали, что она сама виновата и аккуратно отступили назад, чтобы не запачкаться в Олином горе.

Она осталась одна.

Дни стали серыми и прогорклыми, ночи - слепыми. До тех пор, пока однажды Оле не приснился сон - первый раз после развода. Во сне приходила бабушка, сокрушенно качала головой и твердила: «А я ведь просила Кирой тебя назвать! Не послушали, олухи».

Проснувшись, Оля отправилась в загс.

Теперь она стала Кира. Твердое имя, строгое. Не бульканье капели, а удар молоточка о наковальню: Ки-ра!

Она продала соболиную шубу и украшения. Поменяла работу. Стала фотографироваться на пропуск - и ужаснулась: господи, и это - я? Вот это рыхлое, огромное, похожее на размокший хлебный мякиш - я?!

Абонемент в фитнес-клуб стоил половину ее зарплаты. Но Кира решила, что станет экономить на еде.

В тренажерном зале она поначалу краснела и старалась не озираться. Боялась увидеть юных дев с точеными телами, брезгливо тычущих в нее наманикюренными пальчиками. Однако вскоре оказалось, что посетители здесь самые разные, хватает и толстух вроде нее. Были и точеные юные девы, но они не разглядывали окружающих, а сосредоточенно пыхтели на тренажерах.

Фитнес. Бассейн. Танцы. Художественная мастерская. Фотоклуб. И совсем уж неожиданно - скалолазание.

Выяснилось, что у нее сильные руки. Когда Кира висела, ухватившись за небольшой выступ на тренировочной скале, в ней крепло ощущение: «я держу себя». Не кто-то другой держит, а она сама. Скалолазание оказалось лучшей психотерапией из возможных.

Кира торопилась жить. Она наверстывала упущенное - то, что не успела сделать, пока пряталась за каменной стеной.

У нее появились новые подруги. Как-то Кире пришлось отводить сына одной из них в театральную студию при молодежном театре. Режиссер поразил ее. Это был не человек, а факел, он искрился идеями, и каждый, кто попадал с ним в одно пространство, загорался тоже.

- Аркадий-то? Он нереально крутой! - с восторгом сказал мальчик, когда они шли обратно. - Мы с ним будем Грибоедова ставить, вы придете на спектакль? «Карету мне, карету!»
- Приду, - рассмеялась Кира.

Конечно, она забыла о спектакле. Но полгода спустя что-то кольнуло ее, и она спросила у подруги, как поживает театральная студия.
- Разве я не говорила? - удивилась подруга. - Театр закрыли, уже давно.

Кира растерянно пробормотала, что ни о чем подобном не слышала.
- Здание выкупили под частную клинику. Что ты хочешь - лакомое место!
- А куда... где... как же...

Кира не договорила, но подруга поняла ее.
- Бур-то? Запил. Я слышала, его пристроили в доме творчества, но никакой студии, конечно, уже не доверили.

Кира вытерпела неделю. А в выходные, убеждая себя, что только погуляет по парку вокруг дома творчества, поехала в соседний район.

- Аркадий? - безразлично переспросила вахтерша. - Алкаш, что ли? Вон он, там!

И махнула рукой в сторону лестницы.

Дом творчества был старый, неряшливый и совершенно не оправдывающий свое название. Творчеством здесь и не пахло. Пахло плесенью, казенными кабинетами и хлоркой, как в больнице. И людей здесь не наблюдалось, несмотря на воскресный день.

Кира осторожно прошла, куда показали. Под лестницей обнаружилось что-то вроде подсобки. Дверь была приоткрыта, и она заглянула внутрь.

Аркадий Бур, постаревший, осунувшийся сидел перед верстаком с каким-то чертежом в руках. Он поднял на Киру тусклый взгляд:

- Вы за Олежкой? Он уже ушел.

Кира долго смотрела на него. Ни обаяния, ни света не осталось в этом несчастном изможденном человеке.
Он излучал тепло лишь до тех пор, пока подпитывался от своего дела, как батарея от солнца.

- Я не за Олежкой, - тихо сказала она наконец. - Я за вами.

* * *

- Сережа, что происходит?

Маша, бледная от качки и переживаний, уселась на кровать.
- А пес его знает, - в сердцах бросил Бабкин. - Ерунда какая-то. Утром Бур, вечером Зеленский...
- Бур? Режиссер?

Пришлось рассказать все как есть.
- Может, это просто глупая шутка, - закончил Бабкин. - Только что-то ни черта не смешно.

Маша потерла лоб.
- Толкнули в спину... А Зеленского топили...
- Не утопили же.
- Так вырвался!

Сергей скептически хмыкнул.
- Маш, ну кто так топит? За ногу - и под воду тянуть. Ихтиандр, что ли? Даст ему утопленник один раз пяткой в челюсть, и всплывет Ихтиандр кверху жабрами.

Маша наклонилась к иллюминатору. За стеклом подпрыгивали волны, словно стараясь дотянуться до нее, голубые тени бегали по потолку каюты.

Она представила, как плывет в безмятежной тишине... И вдруг - рывок! Барахтаешься, ничего не понимая, вода заливает нос и уши, тебя охватывает паника...

Паника! Она быстро обернулась к мужу:
- Надо спросить, нет ли у Зеленского проблем с сердцем!
- Спрашивал уже, - сразу ответил Сергей. - Нет.

Маша от досады щелкнула языком. Ах, какая была версия! Она все объясняла. Нет нужды топить человека по-настоящему, если можно его просто испугать.

- Главное - зачем? - поинтересовался Бабкин.
- Наследство? Может, мальчик сказочно богат.
- Тогда спроси меня, расписаны ли они с подругой официально.
- Ясно: не расписаны, - вздохнула Маша.
- Вот именно. Если мужа убивать из-за наследства, то любовника - зачем?
- А вдруг завещание?
- Про завещание не узнавал, - признался Сергей. - Но уверен, что мальчишка двадцати двух лет о нем и не думал.

Он потянул со стола разлинованную тетрадь и принялся быстро набрасывать схему расположения купающихся.

- У меня было предположение, что Зеленского перепутали с режиссером. Яна с мужем не видели, как нас распределили по бухтам.
- Они остались первыми! - вспомнила Маша.
- Да. Но спутать Бура и мальчишку... Сомнительно!

Оба помолчали.

- С одной стороны, просматривается обычное хулиганство, - задумчиво сказала наконец Маша. - Вполне в духе Яны Руденко.
- Я тоже об этом подумал.
- С другой стороны, чем-то от этих историй отдает... - она поморщилась. - Нехулиганистым. Опасным! Режиссер ведь мог перевалиться за борт, а Стефан - запросто захлебнуться от испуга. И кому это выгодно, многоуважаемый детектив?

Бабкин покачал головой.
- Я бы задавался другим вопросом. Собственно, почему «бы»? Я им и задаюсь.
- Каким?
- «Кто следующий?»

Маша не успела спросить, что он имеет в виду - в дверь постучали.

На пороге стоял Стефан. «Курточка мятая, брюки куцые, а все равно выглядит как переодетый японский принц», - невольно отметила Маша.

Принц был бледен, но тверд духом.

- Я хотел поблагодарить вас, - сказал он. - Мне неловко, что я не сделал этого сразу.
- За что благодарить-то... - пробурчал Бабкин.
- Вы мне очень помогли, - возразил Стефан. - Я... Я ужасно струсил, если уж начистоту.
- Не струсили, а испугались, - поправила Маша.
- Какая разница?
- Из-за трусости человека страдают другие, из-за испуга - только он сам.

Стефан смотрел непонимающе, и Маша расшифровала:
- Если вам нужно было охранять границу, а вы испугались волка и удрали - это трусость. Потому что придет враг, а на заставе никого. А если вы просто встретили волка в лесу и сбежали, роняя тапочки, то это обычный испуг.

Зеленский улыбнулся - в первый раз за все время.
- Вы меня утешаете. И за это тоже спасибо.

Бабкин поднялся, уступая ему свое место:
- Да ты садись. Садись, кому говорят!

С большими церемониями и заверениями в том, что он ни в коем случае не хотел бы навязываться, принц сел на край кровати. Спину он держал прямо, как ученица балетной школы.

Сергей, перебравшийся к Маше, незаметно сложил пополам свой чертеж и спрятал в карман.
- Стефан, послушай... У тебя есть какие-то предположения о том, кто это мог сделать?
- Я уже всю голову сломал, - чистосердечно признался парень. - В конце концов решил, что это Яна или Владимир. У нас с ними не очень хорошая история сегодня вышла...
- Наслышан уже.
- Я, конечно, придурок. Не надо было вестись на подначки. Захотел красиво мечом помахать, вот и домахался.
- А где, кстати, ты научился? - оживился Бабкин. - Есть какие-то курсы для начинающих эльфов? Я тоже туда хочу.

Стефан рассмеялся.
- Да какие курсы! Началось вообще с дурацкого. Мне в детстве не дали роль в постановке «Трех мушкетеров». Сказали, что я фехтовать не умею, а мушкетеры только и делают, что дерутся. Сейчас-то я понимаю, что раскосый Атос никому не сдался! А тогда поверил, конечно. Решил, что назло всем научусь фехтовать, и записался в секцию.
- И выяснилось, что у тебя талант, - ухмыльнулся Бабкин.
- Выяснилось, что я китайский дуболом, - поправил Стефан. - Это меня так тренер называл. Я ему сто раз говорил: не китайский, а японский, и то на четверть! А ему однофигственно.

Маша даже привстала от возмущения.
- Он тебя дразнил?!
- Он всех дразнил, - махнул рукой юноша. - Особенно когда поддатый. Но мне это только на пользу пошло. Я же упрямый - жуть! Делаю все только на топливе из злости.
- Сильно же ты, надо думать, злился на этого засранца, - заметил Бабкин.

На долю секунды лицо Стефана окаменело. Не принц, а ниндзя глянул на Машу из прищуренных черных глаз. Не романтичный воин из фильмов, а жестокий беспощадный самурай, готовый на все ради того, что он считает делом чести.

Но тут юноша улыбнулся, и Маша решила, что ей почудилось.

- Очень! - готовно подтвердил он. - Но злость, как я уже сказал, хорошее топливо. На нем далеко-о-о-о можно уехать! Я был неловким и очень медлительным, а стал лепить из себя стремительного чингачгука. Чем больше тренер орал, тем сильнее я злился, и тем лучше у меня получалось.
- Ты еще скажи, что до сих пор ему благодарен, - поддел Бабкин.
- Не скажу, - покачал головой Стефан. - Он давно умер.
- Спился?
- Его забили в парке до смерти, когда он возвращался домой.

Маша широко раскрыла глаза.
- Как забили?
- Палками, - невозмутимо сказал Стефан. - Обычными палками.

Он поднялся и снова обратился с благодарностями и извинениями, на этот раз к Маше. Он-де испортил ей такой хороший отдых на море и не может себе этого простить...

Бабкин слушал эти расшаркивания вполуха. Его что-то зацепило в рассказе юноши, и это был не погибший тренер.

«Яна... Стычка... Учился фехтовать...» Сергей быстро проматывал про себя их недолгий разговор. Где же, где оно? Илюшин приучил его всегда обращать внимание на подсказки интуиции и не отпускать ситуацию, пока не станет ясно, что именно пытались подсказать.

Но сейчас Сергей, как ни бился, не мог вспомнить ничего странного в словах юноши.

Стефан приоткрыл дверь, остановился в проеме и сделал шутливый жест - взмахнул несуществующей шляпой с пером:
- Мерси боку! Увидимся за ужином!

И тогда Бабкин понял.
- Стой!

Зеленский недоуменно взглянул на него.

- Подожди... - повторил Сергей, понимая отчетливо, что вот оно, то самое. - Ты сказал, тебе не дали роль...
- Не дали, - вздохнул Стефан.
- А постановка была школьная?
- Не-а. - Зеленский почесал нос. - Это была театральная студия неподалеку от моего дома.
- И как звали режиссера, который тебя не взял?
- Откуда же я знаю, - удивился Стефан. - Мне было тринадцать, я его видел, может, пару раз в жизни.

Наверху прозвучал звон колокола.

- Ужин! - воскликнул Зеленский, и глаза его заблестели. - Вы пойдете?
- Чуть позже, - сказал Бабкин.
- Вы меня тогда извините, я побегу. Есть хочу страшно! Это у меня от испуга! - И подмигнул Маше.

Когда шаги простучали по лестнице и стихли, Бабкин повернулся к жене.

- А вот я почти уверен, что знаю, как зовут режиссера, который не взял маленького Стефана Зеленского на роль Атоса.
- Я тоже, - мрачно сказала Маша. - Аркадий Бур его зовут, вот как.

Солнце провалилось за горизонт, и над водой осталась одна золотая горбушка, плававшая по волнам. В каюте резко потемнело, но свет им обоим включать не хотелось.

- Совпадение, - неуверенно предположила Маша.
- Может, и совпадения-то нет. Мало ли театральных студий по Москве.

Они переглянулись и помолчали.
- Собственно, даже если это та самая студия, - сказал наконец Бабкин. - Что нам это дает? Ничего. Только все еще сильнее запутывает. Не надо меня убеждать, что на почве детской травмы Стефан Зеленский сначала попытался столкнуть Аркадия Бура в море, а потом Бур, решив избавиться от юного мстителя, стал топить его в открытом море.
- Полуоткрытом.
- Да хоть закупоренном. Чушь это, а не объяснение. Эх, был бы здесь Илюшин, распутал бы все в два счета...

Бабкин осекся.

Стало очень тихо, и в тишине Маша услышала, как плывет над водой тусклый звон корабельной рынды.

- Девять часов, - сказала она и поднялась. - Пойдем ужинать.


Но на ужин они попали не сразу. Виновата была Маша, которая решила повести мужа обходным путем, да таким хитрым, что в итоге они заблудились.

Это было смешно. Как сказал Сергей, заблудились в двух мачтах. Однако они вышли совсем не с той стороны, где ожидали, а с противоположной, и оказались возле каюты доктора.

- ...и не притворяйся, будто ничего не понимаешь. Вторая смерть!
- Вань, ты опять поддатый, что ли?

Маша и Сергей встали как вкопанные. Голоса доносились из-за приоткрытой двери. В первом она без труда узнала доктора Козулина, во втором - их ангела-хранителя, Якова Семеныча.

Сергей ухватил ее под локоть и бесшумно увлек к стене.

«Нехорошо! - жестами показала Маша. - Пойдем отсюда скорее».

Но муж отрицательно покачал головой. Одной фразы ему хватило, чтобы понять: никуда он не пойдет, пока не поймет, о чем речь.

- Я не пью, - донесся до них голос доктора. - Хотя стоило бы!

Он закашлялся, и сквозь кашель Сергей не разобрал, что ответил Боцман.
- Я врач, а не гадалка. Можешь считать, мне мой профессиональный опыт подсказывает, что во всем этом есть что-то нездоровое. Сначала Галя, теперь вот Ирина...

Сергей затаил дыхание.

- Козулин, было расследование, - устало сказал Яков Семеныч. - Хрена ли тебе еще надо, старый алкаш?

Тот, кого он назвал старым алкашом, вдруг витиевато выругался.
- Да,..., пошли они,...,....,....., со своим расследованием! Здоровая тетка на ровном месте за борт свалилась! Это как называется, ....? Перст судьбы?
- Вань, не ходи кругами, - попросил Боцман. - Скажи прямо, в чем ты меня обвиняешь?
- Да при чем здесь ты?! - заорал доктор так, что Маша дернулась от неожиданности и локтем задела ручку двери. Петли скрипнули.

Бабкин перехватил ее руку, но было поздно. Внутри каюты наступила настороженная тишина.

- Подожди-ка... - послышались шаркающие шаги. Они приближались, и Сергей быстро потащил Машу назад, к тому же ходу, которым они пришли. Бабкин от всей души надеялся, что Боцман, выглянув наружу, не успел заметить его широкую спину.

- Вот жеж едрить ваш корабль со всеми якорями! - выругался он, когда они оказались далеко от злополучной каюты. - Какие-то две смерти... Маша, куда мы попали?
- В кают-компанию, - серьезно сказала Маша, остановившись перед знакомой дверью.


Они оказались последними на ужине. Только Аркадий Бур сидел, ссутулившись, над тарелкой с гуляшом, и хлебной коркой старательно подбирал соус.

- Опаздываете! - укорил он. - Нафаня рвал и метал.
- Икру метал, я надеюсь, - пробормотал Бабкин. Все события первого дня резко навалились на него, и он почувствовал, что здорово устал. – Черную.
- Если бы! Убедительно просил на будущее приходить всех вовремя.

Бабкин без аппетита сжевал кусок мяса и поднял брови. Гуляш был мягким и сочным, и на время даже вытеснил из его головы мысли о подслушанном разговоре.

- Аркадий, вы когда-нибудь ставили «Трех мушкетеров»? - вдруг спросила Маша без предисловия.
- Неоднократно, - кивнул Бур, нимало не удивившись. - Ребята обычно очень любят Дюма. «Атос был оптимистом, когда речь шла о вещах, - процитировал он, - и пессимистом, когда речь шла о людях!»
- Прелесть какая! - восхитилась Маша. - А еще что-нибудь?

Бур улыбнулся.
- «Это, видишь ли, одна из ее слабостей, - сообщил он, - тем или иным способом отделываться от людей, которые ей мешают!»

Бабкин поперхнулся гуляшом:
- Как вы сказали?
- «Путь всегда кажется гораздо короче, если путешествуешь вдвоем», - разливался Аркадий, оседлавший любимого конька. - Да, друзья мои, это тоже Дюма. Поразительно недооцененный писатель! Умный, тонкий, ироничный! «Тайну может случайно выдать дворянин, но лакей почти всегда продаст ее». Каково, а? И ведь на каждой странице перлы, перлы! Вот вы, Маша, что бы выбрали из перечисленного?
- У меня есть своя любимая цитата.

Режиссер обратился в слух.
- «Я умею быть храбрым, когда постараюсь, поверьте мне. Вся штука в том, чтобы постараться».

Аркадий обдумал и кивнул:
- Кажется, понимаю.
- А ваша любимая?
- О, их много! Хотя ближе всего мне про путь, который короче, если идти вдвоем.

Он улыбнулся мечтательно, но вдруг застеснялся и уткнулся в тарелку с гуляшом.
- Вы давно женаты? - мягко спросила Маша.
- Три года. Совсем немного.

Она решилась сделать еще один шаг:
- Жена о вас так заботится...
- Кира меня спасла, - посерьезнел Аркадий. - Натурально спасла, без всяких метафор. Вышло так, что я лишился своего детища. Театр «Гаврош» - не слышали? Его отобрали под частную клинику. Я пытался бороться, но бюрократическая машина переехала меня и раскатала. - Он улыбнулся собственному пафосу, как бы приглашая и их посмеяться над собой, но в глазах застыла боль. - Я уже, знаете ли, полагал, что жизнь кончена. И вдруг, как ангел во тьме ночной, появляется Кира, прекрасная и грозная, и заявляет, чтобы я не смел сдаваться. У меня, видите ли, дар, а я его уничтожаю! Надо вам сказать, - добавил он, доверительно подавшись к Маше, - что до этого я видел ее один раз в жизни и совершенно не запомнил.

Аркадий театрально схватился за голову:

- Нет, вы представьте: незнакомая женщина предстает передо мной и требует, чтобы я взял себя в руки. А для начала немедленно поехал с ней.
- И вы поехали? - улыбаясь, спросила Маша.
- Как будто у меня был выбор! Поехал, конечно. А надо вам сказать, я к этому моменту совершенно оскотинился. Стыдно, но правда. Кира недрогнувшей рукой отправила меня на лечение. А пока я избавлялся от последствий алкогольной интоксикации, выбила у префекта разрешение использовать площадку заброшенного танцевального клуба. Там царили голод и разруха! Но самое главное оставалось в сохранности: сцена! Когда я вышел из клиники, мне вручили самый ценный подарок, который я когда-либо получал. Это вернуло меня к жизни лучше всяких врачей и лекарств. Вот уже два года мы с ребятами ставим там спектакли.
- А как называется ваша студия?
- «Зеленый театр». Потому что здание выкрашено в безумный лягушачий цвет.
- Оно теперь принадлежит вам? - уточнил Бабкин.

Аркадий помрачнел и качнул головой:
- В том-то и дело, что я только арендатор. С этим связаны мои самые серьезные переживания. Именно от них я и сбежал на «Мечту». Но давайте не будем о грустном!
- Да, давайте будем о «Трех мушкетерах»! - подхватила Маша.

Если ее энтузиазм и озадачил Аркадия, тот сумел это скрыть.
- Пол-клопа, как говорят мои дети, пол-клопа. Почему бы и нет?
- Лет... м-м-м... лет девять назад вы ставили «Трех мушкетеров» и отказали одному из претендентов на роль Атоса, - напрямик бухнула Маша. - Вы, конечно, этого не помните, но...
- Вообще-то отлично помню, - перебил режиссер.

Маша по-птичьи наклонила голову набок и недоверчиво уставилась на него.
- Помните?
- Разумеется. Еще бы я такое забыл...

Comments

( 19 comments — Leave a comment )
belka_1974
Sep. 9th, 2014 06:37 am (UTC)
обошла все магазины на раёне )) не нашла
заказала в Озоне и уе прочла
Шедеврально!
Спасибо вам огромное
yoj_ka
Sep. 9th, 2014 07:28 am (UTC)
Ура! Вчера наконец появилась на литресе. Все домашние дела были заброшены пока не закончилась книга :)
Спасибо большое за доставленное удовольствие
wicked_falka
Sep. 9th, 2014 07:41 am (UTC)
замучала литрес на предмет публикации. очень понравилось спасибо. и пользуясь случаем хочу передать еще одно спасибо за концовку предыдущей книги
eilin_o_connor
Sep. 9th, 2014 11:05 am (UTC)
Вы имеете в виду "Вержи"?
wicked_falka
Sep. 9th, 2014 11:22 am (UTC)
комнату старинных ключей. предыдущую книгу серии о Макаре
eilin_o_connor
Sep. 9th, 2014 12:11 pm (UTC)
А-а! Спасибо :)
Теперь вы представляете, чего мне стоило вернуть Илюшина ).
cheshirski_kot
Sep. 9th, 2014 07:57 am (UTC)
купила на литресе. еле уговорила себя вчера прерваться и поспать. Спасибо =))
nicolica
Sep. 9th, 2014 08:33 am (UTC)
Купила! Читаю и радуюсь. Спасибо большое!
dana_steel
Sep. 9th, 2014 11:57 am (UTC)
Купила на Литрес, проглотила за утро залпом. Спасибо огромное, очень захватывающе, в конце так вообще мурашки по телу. Теперь буду перечитывать помедленнее. :)
cas_sandro
Sep. 9th, 2014 12:09 pm (UTC)
Спасибо за историю. Прочла на едином вдохе.
lelka_moving
Sep. 9th, 2014 01:40 pm (UTC)
А я все равно не буду покупать электронку! Хотя и очень хочется:) зато потом меня будет ждать полет домой с любимыми героями!
eilin_o_connor
Sep. 9th, 2014 03:45 pm (UTC)
Одобряю )
alena_15
Sep. 9th, 2014 03:35 pm (UTC)
Ура! Я купила эту книгу на Литресе. Но все равно буду ждать продолжений в жж :))
affe_sk
Sep. 9th, 2014 03:43 pm (UTC)
у нас в книжном в бумаге не нашла (выложенные части прочитала махом на работе. По прочтении ощущение примерно такое...)
Пойду в электронке покупать... )
Елена, спасибо огромное за Ваши книги! Чудесные!
eilin_o_connor
Sep. 9th, 2014 03:44 pm (UTC)
А у вас в книжном - это в каком?
affe_sk
Sep. 9th, 2014 03:49 pm (UTC)
Рязань, супермаркет "Барс" (там большой книжный отдел)

про ощущение - не смогла вставить картинку, спишу буквы с мотиватора:
"МОМЕНТ, когда ты дочитал книгу, оглядываешься вокруг и понимаешь, что жизнь продолжается... А только что у тебя на руках умер человек в бумажном переплёте..."
eilin_o_connor
Sep. 9th, 2014 03:52 pm (UTC)
Да, до Рязани он еще не доехал, конечно.
affe_sk
Sep. 9th, 2014 03:54 pm (UTC)
200 км всего (
threeeyedfish
Sep. 11th, 2014 02:41 am (UTC)
Это очень интересная и супер-обалденная книга! Спасибо!

Прочитал как обычно запоем за одну ночь.

Так удачно получилось, «Комната старинных ключей» — это как раз последнее, что я перед этим перечитывал.
( 19 comments — Leave a comment )

Profile

монализа
eilin_o_connor
Эйлин О'Коннор

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com