September 3rd, 2014

Лето

Пари с морским дьяволом - 6

Начало - здесь (1), здесь (2) и здесь (3). Продолжение - 4,   5

*   *   *
Да, именно так она и сказала - «объясниться».

- Доброе утро! - Маша постаралась скрыть растерянность. Что еще за объяснения?

Наташа Симонова подняла ворот куртки и поежилась.


[Spoiler (click to open)]

Рассматривая девушку, Маша по привычке подбирала ей место в какой-нибудь истории. Если Яна - Маленькая Разбойница из «Снежной Королевы», то Наташа, пожалуй, русалка. Не та, что рвалась на землю, а одна из ее сестер, беззвучно скользящих в морских глубинах. Чистое лицо, бледные губы... Но дело даже не в чертах, а в этой легкой отрешенности взгляда.
И еще - в полном отсутствии стремления нравиться. Этой девушке, определенно, было все равно, что о ней подумают.

Словно опровергая ее последнее заключение, Наташа проговорила:
- Я чувствую себя очень неловко. Мне кажется, вчера я всех обидела своими словами.

Она зачем-то прижала пальцы к уху и прищурилась. Выглядело это странно.

Парусник качнуло, и Маша ухватилась за фальшборт.

- Не то чтобы обидели, - пробормотала она. - Скорее, озадачили.

Девушка понимающе кивнула.
- Не стоило этого говорить. Но мне так трудно обманывать... Не понимаю, когда это оправдано.

Маша нахмурилась. Что-то смутило ее в последней фразе.
- Мы действительно вас раздражаем?
- Не конкретно вы. Вообще люди.

Час от часу не легче!

- Когда много людей, трудно, - без выражения сказала Наташа. - Каждый звучит. Голоса разные. Нужно что-то чувствовать, говорить, и легко ошибиться. Проще слушать, но все равно устаешь. Я устала вчера. Когда спросили, что мешает, не смогла быстро придумать ответ. Пришлось говорить, как есть.

Она пыталась объяснить, и, как всегда, терялась: фразы ничего не значили, хотелось взять картинку из головы и перебросить собеседнику, чтобы сразу, без слов, раз - и он уже все понимает. Ей с детства не хватало телепатии, но сейчас - особенно остро.

Рыжая слушала молча, напряженно сдвинув брови. Наташа подумала, что эта женщина, с лицом усталым и чуточку несчастным, могла бы ее понять. Каково это, когда устаешь от каждого человека, требующего внимания, как тяжело, когда нужно вслушиваться в слова и интонации, различать их, по-разному реагировать. А в это время тебя атакуют образы, запахи, духи, кожа, одежда - и все это оглушает, слепит, выкручивает мозги, так что хочется лишь одного: забиться в темную нору, где только звук собственного дыхания нарушает тишину.

Как чувствуешь себя рыбой среди млекопитающих, молчаливым огромным китом среди резвящихся дельфинов - кем-то, выпадающим из среды, всегда чужим.

Изгоем.

- Вам тяжело общаться? - спросила Маша.

Наташа неопределенно пожала плечами.
- Иногда. Иногда нет. С новыми людьми - да. Слишком много... всего.

Маша вздрогнула. Она наконец-то осознала, что ее смущает.
- Зачем же вы записались в это плавание? - вырвалось у нее.

Наташа вдруг улыбнулась.
- Странно, да. Застой в работе. Ничего не могу придумать. А море я с детства не люблю.
- Любите? - переспросила Маша, решив, что ослышалась.
- Не люблю. Бессмысленный объем воды.

Девушка замолчала, решив, что объяснила достаточно.

Маша потерла лоб. Этот разговор стал напоминать какую-то шараду.
- Море вам не нравится, - вслух подумала она. - И у вас творческий кризис. Вам нужно раскачаться, да? Требуется толчок, который выведет вас из равновесия?

Наташа кивнула.
- Поэтому я хотела извиниться, - без видимой связи с предыдущим сказала она. - Вы умеете понимать. Я не хотела вас обидеть.

Она замолчала, выжидательно глядя на Машу.
- Извинения приняты, - медленно проговорила та. - Кстати, если вас будет затруднять общение со мной, скажите прямо. Без реверансов.
- Да. Без реверансов, - подтвердила Наташа.

Развернулась и ушла, не говоря больше ни слова.


Когда Маша спустилась в свою каюту, Сергей уже оделся и готовился принять вахту.
- Как дела наверху? - Он поцеловал ее и отстранился. - Э-э, а что это у тебя с лицом? Что-то не так?
- Нет, все отлично. - Маша рассеянно потерла лоб.
- Не ври. Выкладывай.
Маша посмотрела на мужа и решилась:
- Мне кажется, у нас на корабле человек с синдромом Аспергера.


Сергей проявил неожиданную осведомленность. Макар Илюшин, ходячая энциклопедия, когда-то прочел ему целую лекцию об аутизме, и кое-что из этой лекции осело в памяти Бабкина на удивление прочно.

- Это нарушение развития, - припомнил он. - Неспособность воспринимать эмоции других людей и выражать свои собственные. Очень модная болезнь, которой нынче награждают кого попало. Достаточно быть мрачной букой, и можешь называть себя гордым обладателем этого синдрома.

Маша покачала головой.

- У нее монотонная речь. Знаешь, как будто человек одну ноту тянет, только словами. И еще она выглядит немного... - она замялась, - бесчувственной.
- Как робот?
- Скорее, как зомби. Она пыталась объяснить мне, что ей тяжело общаться с несколькими людьми сразу. И даже извинялась. Но это выглядело так, словно я беседую с инопланетянином. А он не совсем понимает, зачем нужно все это говорить, но что поделать, такие уж у этих людишек ритуалы.
- Диагност ты мой недоделанный!
- Недоделанный, - согласилась Маша. - Но все это мне не нравится.

Сергей посмотрел на часы и поднялся с кровати.
- Мне пора: вахта не ждет.

Уже в дверях он обернулся.
- Слушай, а почему тебе это не нравится? Даже если допустить, что ты права.

Маша поморщилась. Короткий разговор с мужем, как всегда, подействовал на нее успокаивающе. Теперь она отчетливо понимала, что все это глупость, которую неловко даже подумать, не то что произнести вслух.
- Я внимательно слушаю, - напомнил о себе Сергей.

Она махнула рукой:
- Прости, это чушь. Я просто взбаламутила себя.

Бабкин всем лицом выразил живейший интерес, и Маша поняла, что без ответа он не уйдет.

- Я где-то читала, - нехотя сказала она, - что люди с синдромом Аспергера имеют повышенную склонность к насилию. Ты что-нибудь слышал про Мартина Брайанта? Ну, Австралийского Убийцу?


Старпом доверил Сергею стоять за штурвалом. Огромное колесо едва уловимо пахло лаком, как свежий паркет, и было не гладким, как он ожидал, а немного шершавым. Бабкин обхватил рукояти - и улыбнулся во весь рот.

Черт возьми, это было здорово!

Словно ты мальчишка, сбежавший с уроков и забравшийся на крышу через ржавую дверцу с навесным замком, который вечно подвыпивший дворник забывает запирать. Сидишь, свесив ноги с края крыши, бесстрашный как Питер Пэн, и под тобой шелестит летний двор, а наверху небо звенит от зноя, и голуби курлычут, и дребезжит старенький мотоцикл дяди Валеры из тридцать четвертой, и ветер поет в струнах проводов.

Бригантина летела, почти не замечая волн. Казалось невероятным, что один человек может управлять такой махиной.

Об этом Бабкин и сказал старпому.

- Один не может, - разочаровал его Диких. - Нет, если, скажем, штиль, то без проблем. А если штормит, то нужны двое как минимум.

Сергею остро захотелось, чтобы был шторм. Хотелось геройствовать, удерживать рвущийся из рук штурвал, кричать «трави помалу», что бы это ни означало, и потом, когда все закончится, одобрительно похлопывать товарищей по плечу.

«Фантазерус обыкновеникус, - подумала та часть Сергея, которая не опьянела от запаха волн и ощущения штурвала в собственных руках. - Заразился от Машки. Но ей-то простительно. А тебе, взрослому мужику, стыдно. «Трави помалу, понимаешь!»

- Артем, что значит «трави помалу»?
- Значит, медленно отпускай.

Солнце плыло над морем, лежа на подушке из розовых облаков. «Снова не мои слова, а Машкины», - поймал себя Сергей. Его дед говорил, что прожив с женой много лет душа в душу, временами стал думать ее мыслями. Раньше Бабкин не понимал, что это значит. Зато понял теперь.

У него самого все было просто. Солнце встает, облака бегут. Жизнь состоит из подлежащего и сказуемого. Все прочее - излишества. Оперативная работа к ним не располагала. В отделе Бабкина работали люди бесхитростные, понапрасну не рефлексирующие, и он был таким же.
Не стоит ничего усложнять. Это базовая стратегия выживания в том мире, где из самых лучших побуждений советуют: «Будь проще, и люди к тебе потянутся».

Но когда он ушел из оперативников, в его жизни возник Макар Илюшин.

В ответ на предложение «будь проще», Илюшин советовал: «Будь сложнее, и от тебя отвалятся те, кто проще». Умный, насмешливый, с невероятно развитой интуицией, он искал самые сложные пути и брезговал очевидными. Первые полгода совместной работы Сергей чувствовал себя как человек, ухвативший за хвост метеор и волочащийся за ним по галактикам.

Потом появилась Машка, рыжая Машка с веснушками и лисьими бровями, вечно обгоревшими плечами и такой улыбкой, что поначалу, когда она улыбалась, Сергей каждый раз хотел спросить: «Это вы мне?»

Не верилось, что подобное дарят просто так.

Потом не верилось, что она собирается выйти за него замуж.

Потом не верилось, что она его любит. Причем ежедневно любит! Всегда! Нет, необъяснимо.

Машка трудилась сценаристом, придумывала сюжеты для детской передачи. Заодно понемножку писала рассказы для детей. И, конечно, наотрез отказывалась обходиться одними лишь подлежащими и сказуемыми, когда в мире есть столько разнообразных определений, дополнений и обстоятельств.

Трава какая?
«Зеленая!» - ответил бы Бабкин.
«Мягкая, влажная от непросохшей росы, и щекочет босые пятки», - ответила бы Маша, а потом придумала бы мышиного бегемота, который живет под листом лопуха.

Она превращала самые простые события в увлекательные истории. Из встречи с собакой соседа могла сделать комедию, из потери варежки - полноценный детектив.

Бабкину пришлось привыкать к тому, что ручку настройки яркости этой жизни выкрутили на максимум. В мир, похожий на простой и незамысловатый куриный бульон, добавили отчетливых запахов, вкусов и цвета. Был жидкий суп - стало непонятно что. Иногда черничное мороженое, а иногда - кулебяка с грибами!

Но жить стало значительно интереснее.

Он не принял всерьез фантазии жены о девушке с аутизмом. Всегда есть люди, которых раздражают окружающие, что же в этом удивительного. А Машка, по своему обыкновению, все преувеличила, сочинила историю и сама себя напугала.

Солнце поднималось все выше, и море начало сиять. Справа от корабля пролегла дорожка искрящегося жидкого золота. Заглядевшись на нее, Бабкин едва не дернул штурвал.

- Сергей! - укоризненно сказал Артем.

Бабкин извинился и постарался сосредоточиться.

Но его начало клонить в сон. Он встряхивался, хлопал себя по щекам - не помогало.
- Кофе хочешь? - старпом искоса взглянул на него.
- Не, спасибо. Сам проснусь.

Проснуться не получалось. Даже свежий ветер отчего-то не бодрил, а навевал грезы о каюте, где нет сквозняков, где он рухнет на койку и...

- Так, запас кофе кончился, я пошел за новым, - решительно сказал Диких. - Не благодари.
- Спасибо! - запоздало крикнул Бабкин ему вслед.

Елки-палки, он один за штурвалом! «Сейчас бы как крутануть!»

Он представил, как корабль тяжело завалится на бок, скрипнут мачты, загрохочут вещи в каютах, вскинется яростно волна, с силой ударившись о борт. А Машка скажет...

- Кажется, меня только что пытались убить.

Сергей вздрогнул. Он едва не уснул за те несколько секунд, что прошли с ухода старпома.
- Простите?

Перед ним стоял носатый очкарик в старомодном «бабушкином» свитере и тер переносицу. Он не выглядел испуганным, скорее, озабоченным, и потому у Сергея не возникло и тени сомнений, что слова об убийстве ему просто почудились.

Аркадий Бур поправил очки, вздохнул и повторил:

- Кажется, меня только что пытались убить.
Лето

почти про гречку

Очень удачно сходила сегодня в продуктовый магазин. Не в смысле продуктов - тут все грустно, актифилин раскупили - а в смысле встреч с прекрасным.

Сначала в бакалее некая дама, задумчиво водя рукой над пакетами с кофе, сообщила подруге:
- Полагаю, я конгруэнтна.
Я в восторге застыла, прижимая к себе гречку. "Конгруэнта" дама произнесла немного в нос, с таким отчетливо французским прононсом.
- Чему? - осведомилась подруга.
- Чего?
- Чему конгруэнтна-то?
Дама немного помолчала и ответила с убежденностью:
- Самой себе.
- Поздравляю! - твердо сказала подруга. Я думала, она пожмет ей руку, но подруга только добавила, указав на кофе: - Этот не бери, он хомяками пахнет.

А чуть позже уже возле кассы я стала свидетелем встречи двух бывших одноклассников.
- Катюха! - обрадовался молодой человек, по виду менеджер по продажам, и развел руки навстречу маленькой остроносой девушке в остроносых туфлях. - Какая встреча! Ну ты вот вообще не изменилась!
- Хочешь сказать, у меня по-прежнему прыщи и кривые зубы? - очень холодно осведомилась девушка.
Молодой человек поменялся в лице.
Что он ответил, я не смогла дослушать - меня вежливо подпихнули к кассе. Так и ушла, не зная, искусала его остроносая Катюха или отпустила живым.