August 7th, 2015

Лето

почти про животных

Я женщина кроткая и смирная. Однако изредка на меня находит неведомый стих, заставляющий совершать идиотские поступки. По накалу идиотизма они, слава богу, не сравнятся с попыткой выстрелить себе в лоб, делая селфи с пистолетом, но для уравновешенной меня эти взбрыки - нечто из ряда вон выходящее. Я уже рассказывала, как гналась за пикапером с криками «вернись, я все прощу» и реанимировала труп ежа. В первом случае не нашла понимания у жертвы, а во втором у семьи, закапывавшей усопшего раз за разом.

Редкими провалами в состояние «веселый придурок» я страдаю с юности. С возрастом еще более-менее научилась прикусывать язык, а в школе бывало тяжело. Придурковатость охватывала на ровном месте, когда, казалось, ничто не предвещало, и выплескивалась неожиданным образом. В десятом классе, опоздав после обеда на урок физики, на вопрос учительницы «что послужило причиной опоздания» я, не задумываясь, брякнула, что мы с подругой кидались на улице сменкой, разбили окно в кабинете директора, секретарь стала помогать нам собирать осколки и случайно (!) резанула себе по сонной артерии. "Кровь так и хлестала, - удрученно сказала я, вытирая чистую ладонь платком. - Хорошо, что был лейкопластырь!»

Теперь внимание. Девочка. Отличница. Участница всяких олимпиад и проч. - и вдруг несет эту адову ахинею. Как не поверить! Учительница побледнела и кинулась из кабинета.

Когда дверь за ней захлопнулась, подруга обратила ко мне ошарашенное лицо. «ЧТО НА ТЕБЯ НАШЛО?» - шепотом, но при этом капслоком вопросила она.

Ни тогда у меня не было ответа на этот вопрос, ни сейчас.

Пять минут спустя учительница вернулась и молча села за стол. Искоса посмотрела на меня и как ни в чем не бывало раскрыла журнал.
- А что с Ниной Васильевной? - решился спросить кто-то.
- Лейкопластырь не пригодился, - сухо ответила она.

После уроков я горячо извинялась.

Но мне с дурацкими эскападами оказалось далеко до моей школьной приятельницы Гюзель. Гюзель была ладная татарка с белоснежными зубами и роскошными черными косами до пояса. Строгая, немногословная, несколько высокомерная - типичная зубрила с манией величия. Любая одежда на ней выглядела накрахмаленной школьной формой. Обувь Гюзели всегда блестела как черешня после дождя. Частные уроки музыки пять раз в неделю, вокал, рисование, фигурное катание - Гюзель была примерной девочкой.

И вот эта девочка заперла в фортепиано своей учительницы по музыке двух хомяков.

Хомяки были ее собственные. Она принесла их домой к учительнице в коробочке, а в конце урока улучила минуту и спрятала под крышкой.

До визита следующего ученика прошло несколько часов. И когда учительница откинула крышку, ее встретило озверелое хомячье.

Мало того, что хомяки за время заточения вдребезги засрали инструмент, они еще и немедленно разбежались прочь. У преподавательницы музыки была идиосинкразия на мышей, поэтому она не испытала большого удовольствия, глядя как две рыжих тушки прячутся в укромных местах ее квартиры.

Был скандал. Учительница отказалась от занятий. Один из хомяков так и не нашелся, сгинул где-то в зарослях нот, бедняга.

Когда я осторожно спросила Гюзель, зачем она выкинула такой фортель, Гюзель обернулась ко мне, сверкнула глазами и проговорила с чеканной ненавистью в голосе: "Они. Мне. Осточертели".

Я не стала уточнять, кого она имела в виду.
Лето

про двигатель прогресса

Обсуждали тут с френдессой джинсу в блогах. Я сразу вспомнила, как некий сотрудник издательства на заре моей писательской деятельности уговаривал меня запихать в книжку рекламу. Небольшую такую рекламку, милую такую рекламку, которую никто из читателей даже и не заметит, а денежку с этого можно будет поиметь неплохую. Нет, не макароны, как могли сейчас подумать любители детективов. И даже не крем от целлюлита. И даже не волшебные таблетки от головной боли.

Сотрудник собирался заключить договор с конторой, продающей мелки от тараканов.

И он на полном серьезе обсуждал это со мной.

Ну как обсуждал... Пытался.

Надо сказать, первой моей реакцией на эту инициативу был вовсе не смех, а чистое здоровое бешенство. Я очень плохо отношусь к продакт плейсменту и оправдать его в книге могу при одном условии: у автора болен ребенок (папа, бабушка) и требуются деньги на лечение. Тут и на паперть пойдешь, не то что лапшу рекламировать.

Отщелкав в ярости зубами и отогнав сотрудника на достаточное расстояние, я немного пришла в себя и оценила смешную сторону происходящего. Приободренный сотрудник подошел снова. «Всего в паре-тройке мест! - умоляюще сказал он. - Читатели даже не заметят!»

Как, завопила я, как в детективе должны быть прописаны мелки от тараканов, чтобы это не было заметно?!

А я вам покажу, стеснительно сказал сотрудник. Вы убедитесь, как ювелирно, как нежно и деликатно введены мелки в ваш текст, и сами примчитесь подписывать договор и получать по нему приятную денежку!

Небольшое отступление: почти во всех контрактах подобного рода прописано, что иметь дело с рекламируемой продукцией должен не какой-нибудь второстепенный персонаж, а один из главных.

В моем случае - сквозной.

То есть сыщик Макар Илюшин ).

Вечер ожидания прошел у нас с мужем весело.
Collapse )