Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

монализа

кэмерон

С изумлением прочла, что режиссёр Джеймс Кэмерон в 2012 году погружался в Марианскую впадину. Я понимаю, что об этом все знали, кроме меня, но слушайте, это же потрясающе. Вот живёт себе человек, снимает "Чужих", "Титаник" и "Аватар", а потом говорит: что-то давненько никто не спускался в самую глубокую океанскую расщелину! а у меня как раз в свинье-копилке есть девять миллионов долларов, так почему бы не попробовать сделать новый батискаф?

И они берут и делают. "В торговом центре на окраине Сиднея, – потом напишет Кэмерон. – Между оптовым магазином сантехники и павильоном, торгующим фанерой".

Collapse )
Лето

январь

Дни внутри праздников просторные, как музейные комнаты, и в них толпятся гости, лыжи, дети, собаки... В уголке за шкафом спряталось притихшее чувство долга. Комкает в руке список: выгулять детей, посетить выставку, больше времени проводить на свежем воздухе, не обжираться. Вот откуда это подспудное ощущение вины, приобретающее странные формы проявления. Мужчина на кассе, поймав мой взгляд, брошенный на три крошечных творожных сырка, неожиданно оправдался:
– Это я не себе!
А я уж было нафантазировала бог знает что. Сырковый угар, глазированный кутёж, чувственное безумие творога. Но увы, увы; всё это не ему, а кому-то другому: дерзкому, презирающему условности, быть может, даже бреющемуся опасной бритвой.

Collapse )
Лето

(no subject)

Два дома стоят в переулке друг напротив друга. Я иду между ними, в трубе, пронизываемой дрожащим от ярости ветром, и вдруг замечаю, что в одном из них не горят окна.

Удивительно: вечер, семь часов - и ни одной освещенной комнаты.

Этот дом мрачной глыбой нависает над переулком. Черный квадрат Малевича среди всех окрестных зданий. Если точнее, прямоугольник. Страшный, безлюдный и непонятный, как чёрная дыра. Где его обитатели?

А тот, что напротив, – живой, с бледными и яркими огнями, с водянистым зеленоватым светом на лестничных пролётах, с радостно мерцающей гирляндой, растянутой вдоль подоконника, с тёплыми лимонно-коричневыми лампами на кухнях, которые включаются почти одновременно на пятом, третьем и втором, а потом перемигиваются, словно кто-то разговаривает со мной световой морзянкой.

Или не со мной.

Мне не нравится идти этим переулком, но выбора нет, и я, подгоняя собаку, стараюсь быстрее миновать черную громаду, слепые кротовьи окна, поглощающие даже жиденький свет фонарей.

Выйдя на маленький пятачок, я оборачиваюсь. Может быть, думаю я, проснулось хоть одно окно?

Дом по-прежнему тёмен.

Но я отчетливо вижу то, чего не замечала вблизи, и застываю на месте.

Два дома друг напротив друга: один сияет, как новогодняя ёлка. А в том, где была темнота, во всех окнах – ночной океан.

Светящийся планктон поднимается из бездонных глубин, сверкает и переливается, а кто скажет, что это всего лишь отражение гирлянды, никогда не видел планктонных нитей. Пульсируют медузы, золотистые и прозрачно-зелёные, морские анемоны распускают медовые лепестки и тотчас тают, исчезают, когда напротив гаснет окно.

Дом плывёт по переулку. В нём живет океан, родившийся из отблесков чужого света.

Пёс смотрит на меня озадаченно. Он не понимает, отчего мы стоим на одном месте, на пронизывающем ветру уже пять минут.
Он не видит, как бесстрастные рыбы сигналят фонариками вдалеке, в глубине, под слоем живой, дышащей, тёмной воды.
Лето

Пари с морским дьяволом - 10

Во-первых, спасибо всем, кто пришел на встречу в субботу! И за вопросы, и за пожелания, и за всё-всё-всё. Несмотря на то, что вокруг шумели и временами даже голосили, удалось хорошо поговорить и кое-что прояснить про живых и погибших персонажей :).

Во-вторых - "Пари с морским дьяволом", часть 10.




ГЛАВА 6

Остров был необитаемым. Узкая скалистая полоса берега изрезана неглубокими бухтами, словно кто-то раз за разом кусал от краюхи, а дальше, за приземистыми утесами, зеленела шапка леса.

«Вглубь не пройти», - предупредил Муромцев. Стволы и ветви деревьев местами сплетались в таких тесных объятиях, словно сговорились не пустить чужаков в сердцевину острова.
«Да и незачем, - добавил Боцман. - Отдыхаем на берегу, хлопцы».

Загромыхала якорная цепь, с плеском врезалась в воду. Когда рассеялась поднятая муть, стали видны стайки мелких любопытных рыбок, собравшихся вокруг.

- Спустить шлюпки! - скомандовал Капитан. - Курсанты, приготовиться к высадке на берег!


[Spoiler (click to open)]Collapse )
Лето

Пари с морским дьяволом - 8



* * *
«Освоились нынче мои салаги. Режиссер, правда, с утра выглядел немногим лучше, чем протухший кальмар. Пару раз даже травил за борт, пока все деликатно отворачивались. Жена вокруг него скакала вприсядку, аж сама позеленела от жалости. Но потом пообвыклись оба, повеселели.

Ничего, сегодня вечером будет им первая остановка: отдохнут, по суше ножками побродят. Просто так, без всякой цели по морю шляться - это любому приестся. У нас маршрут продуман досконально: каждый день - новый остров. Их тут по акватории без счета разбросано. Одни совсем маленькие, и обитают на них только моллюски. Другие побольше, там и домишки на холмах торчат, как грибы. Мне-то по сотому разу смотреть на них особого интереса нету, зато у туристов всегда глаза загораются.

Мы с Муромцевым маршрут ведь как составили? Чтобы разнообразие было. На одном острове в чистейшей лагуне поплавать, на другом в деревню подняться, посмотреть, как местные устроились. Мой любимый остров - Аркос, третий на нашем пути. На нем даже маяк есть. Интересный, кстати, парнишка живет на этом маяке...


Collapse )
Лето

Пари с морским дьяволом - 4

Начало - здесь (1), здесь (2) и здесь (3)

*           *          *


Когда они поднялись на палубу, все были в сборе. Яков Семеныч возвышался на юте, широко расставив ноги и заложив руки за спину.

В кают-компании Боцман появился последним и произвел на Машу неизгладимое впечатление. Он был смугл, как прокопченный на солнце лещ, лыс, нос имел приплюснутый, щеки впалые, а глаза - такой чистейшей голубизны, как будто за годы хождения под парусом в них въелось море. Маша заподозрила бы линзы, если бы перед ней стояла кокетливая девушка, а не старикан лет семидесяти. Лысина его была безупречна: коричнево-красная, гладкая, как отполированное дерево. Легко можно было представить, что перед сном он протирает ее мягкой замшевой тряпочкой.

Перед тем, как выйти на палубу, Боцман нахлобучил белый пробковый шлем: «Привыкайте, хлопцы. Головушку защищаем. Тут не Россия!»

«Хлопцы» дружно закивали. Солнце вроде бы и мягкое, а не успел обернуться - от тебя уже одни угольки дымятся. Вон у Боцмана физиономия какая! Как у кочегара.

- Будем учиться ставить паруса! - обрадовал Яков Семеныч. Голос у него был хриплый, прокуренный. - Первое, что вы должны знать: снасти на руку не наматываем!
- А почему? - встряла блондинка с татуировкой.
- Потому что руку оторвет, - флегматично информировал Боцман. - А без руки некрасиво.

Он подождал немного, но больше вопросов не поступало.

- Обувь у всех удобная? - оглядел их Яков Семеныч. - Чудно. Сейчас Антоха страховочные пояса разберет, и начнем, помолясь.


[Spoiler (click to open)]

Следующие несколько часов Маша карабкалась на мачты, запоминала, чем шкот отличается от браса, как крепят ходовой конец и что означает «набить ванты». К концу занятия голова у нее распухла от новых сведений, пальцы покрылись волдырями, несмотря на защитные перчатки, ноги гудели от бесконечного лазанья вверх-вниз.

Она посмотрела на своих спутников. Блондинка со змеей на предплечье, воспользовавшись перерывом, фотографировалась возле борта. Маша уже знала, что ее зовут Яна, а ее мужа - Владимир. Но только теперь она обратила внимание, до чего девушка хороша собой.

Гибкая, подвижная, она и сама напоминала змейку: маленькую, экзотическую и очень опасную. Серебристые брови. Белоснежные волосы. Синие, широко расставленные глаза с необычайно яркой черной точкой зрачка. Когда Маша видела таких красивых людей, ей казалось, что перед ней существа с другой планеты. Прилетели в рамках культурного обмена: заимствуют у нас традиции и ритуалы, а нам на память оставляют комплекс неполноценности.

Маша на секунду ощутила себя большой и неуклюжей лошадью. Рыжей.

- Володя, теперь вот так! - задорно крикнула Яна.

Хоп - и одним прыжком взлетела на борт, забалансировала на цыпочках.

- За ванты держись! - потребовал ее муж.
- Даже не подумаю!

Боцман обернулся. В несколько быстрых шагов преодолел разделяющее их расстояние и успел как раз вовремя, чтобы подставить руку спрыгнувшей девушке.

- Что я вам говорил три часа назад? - поинтересовался он.
- Яков Семеныч, больше не буду! - клятвенно пообещала Яна и прижала руку к сердцу. В уголках губ дрогнула усмешка.

«Будет, - подумала Маша. - Из принципа, чтобы сделать по-своему».

Похоже, Боцман тоже это понял. Он погладил щетинистый подбородок и позвал:
- Подойдите-ка сюда, хлопцы.

Дождавшись, когда пассажиры соберутся вокруг, похлопал рукой по верхней доске борта. Маша уже выучила, что она называется планшир.

- Вот с этого самого места, - неторопливо начал он, - несколько месяцев назад свалился человек. Вроде бы и ничего страшного, угу? - он обвел всех внимательным взглядом. - Вода же внизу.

Все молчали.

- Вода! - наставительно повторил Боцман. - У воды бывает два состояния...
- Три, - грубо перебил его Владимир. - В школе учились, нет? Три агрегатных состояния воды: жидкое, твердое, газообразное.

Маша усилием воли подавила в себе острую неприязнь. Ей определенно не нравился этот человек. И рубашка-гавайка его, разрисованная оскалившимися акулами, не нравилась. И модная стрижка с выбритыми висками. И бульдожье лицо с крепкой нижней челюстью. И даже его манера двигаться враскачку с первой минуты пребывания на корабле, как будто он уже сотню раз ходил в шторм по палубе, а не поднялся только что вместе со всеми.
Она вообще недолюбливала людей, убежденных, что они хозяева жизни.

Яков Семенович кротко глянул на Владимира голубыми глазами и снова перевел взгляд за борт, где солнце плело в волнах золотые сети.

- Два состояния, - повторил он, будто не слышал. - Либо она вас спасает, либо убивает. Для нас «Мечта» - быстроходный парусник, а для моря - воз.
- Что? - переспросил Владимир.
- Воз. Потому что в море что с воза упало, то пропало.

Повисло молчание. Волна с разбегу ударила о борт, плеснула громко, будто хлопнула в ладоши, и все вздрогнули.

Маша живо представила, как их деревянная телега неторопливо движется по синему тракту, а за ней следуют, облизываясь, морские гады, высовывая костистые головы из бурунов.
- И что же, помер этот дядечка? - нервно усмехнулась Яна. - Который свалился?

Боцман перевел взгляд на нее.
- А кто вам сказал, что это был дядечка?

Яна на миг опешила, а когда открыла рот, чтобы возразить, ее уже перебили.

- Значит, если человек упадет за борт, он погибнет?

Женщина в цветастом шарфе вся подалась к Якову Семеновичу. Даже черные очки сняла, будто боялась упустить что-нибудь важное. Маша вспомнила, что у нее редкое имя: Кира. Ее муж, которого она приняла за музыканта, оказался режиссером с необычной фамилией Бур. Аркадий Бур.

- ...погибнет? - настойчиво повторила Кира, не замечая обращенных к ней недоуменных взглядов.
- От обстоятельств зависит. Если ясный день и море спокойное, то гибнуть ему не с чего.
- А если плавать не умеет? - не отступала женщина. Она волновалась и пыталась это волнение скрыть, но получалось плохо. Пальцы безостановочно теребили край шарфа, словно отрабатывали гамму.

Маше стало неловко. Как будто перед ней начали раздеваться без приглашения. Она отвела взгляд.

- Вытащим! - великодушно пообещал Боцман. - Вот если ночью или в шторм, тогда дело другое. Вахтенный не услышал, сам человек испугался - и выйдет нехорошо.

Даже это «выйдет нехорошо», за которым стояла вполне однозначная картина, у него звучало на удивление философски и успокаивающе. Мол, помрет бедолага, ясное дело. Ничего радостного. Но и ужасного, однако ж, тоже нет, все мы смертны.
Кира кивнула и отступила, словно что-то уяснив для себя.
- Вы не умеете плавать? - сочувственно спросил юноша с раскосыми глазами.
- А? - женщина подняла на него рассеянный взгляд. - Умею, и неплохо. А что?
Прозвенел гонг, и матрос Антоша сообщил, что обед готов.

После борща кок, ко всеобщему восторгу, выставил на поднос тарелки с дымящейся вермишелью.
- Макароны по-флотски!
- Ура!
- Разбираем, товарищи!...
- С детства не ел, - признался режиссер, наматывая на вилку клубок макаронин. - У нас в семье это блюдо считалось плебейским, только бабушка меня изредка радовала, когда приезжала погостить. Нет ничего хуже снобизма в еде.
- Последние два слова лишние, - вполголоса заметила Кира.
- Отчего же? А, понял! - Аркадий улыбнулся. - Не помню, кто сказал: интеллектуальный сноб это тот, кто не замечает красивую девушку, сидящую рядом с ним в самолете, из презрения к книге, которую она читает.
- И это вполне оправдано!

Аркадий повернулся к Яне, непринужденно вмешавшейся в их разговор, и поправил очки.
- Чем же?
- Ее глупостью, - пожала та плечами. - Допустим, она читает пошлейший любовный романчик. Какие-нибудь «Сто тридцать оттенков серо-буро-малинового». Что интеллектуальному снобу делать рядом с такой женщиной?
- Отчего же вы отказываете нашей красивой девушке в уме и любопытстве? - искренне удивился режиссер. - Вы придумали за нее целую историю: мол, она читает книгу, потому что ей по душе всякая муть. Но она может читать ее по совершенно другим причинам. Например, чтобы разобраться в феномене успеха. Или понять, отчего эта книга понравилась ее подруге. Вариантов много. Вы же предпочли самый невыигрышный. И в этом тоже, простите, заключается некоторый снобизм.

Яна не обиделась.
- А я и есть первостатейный сноб!
Она скорчила высокомерную физиономию и брезгливо оглядела тарелки, поджав губы.
Сначала засмеялась Маша, а за ней и все остальные.
- Актриса, блин! - проворчал Владимир, однако общий смех как дань артистизму жены ему явно польстил. - На, пей компот.

И заботливо придвинул стакан, в котором на дне плавала разварившаяся рыжая курага.

_________________
"Порой роль доброго дядюшки начинает меня тяготить.

Вы только поймите правильно: роль-то необходимая!
Людям на корабле должно быть хорошо. Но плавание, скажу я вам начистоту, штука не слишком комфортная. Мы ж не океанский лайнер с бассейном, официантами и променадом. А вся романтика закончится, как только вас вывернет наизнанку после завтрака.

Вот и выходит: люди плыли за мечтой, а получили качку, паршивое самочувствие и кучу обязанностей впридачу. А если вы думаете, что ставить паруса - это просто, добро пожаловать к нам на борт.

Одно время Мастер хотел табличку заказать: «Избавляем от иллюзий. Недорого». Еле отговорили.
Люди устают, нервничают, боятся. Узнают о себе.. разное. Скажем, кто-то думал, что море - это его мечта. А походил под парусом и понял, что его мечта - это пляж в пятизвездочном отеле. Там море домашнее, людьми облагороженное. А у нас - дикое, и черта с два его приручишь. Разница такая же, как между кошкой и тигром.

Все думают, что любят тигров. Только любить их в телевизоре и встретиться в джунглях нос к носу - разные вещи.

Вот тут-то и нужен я. Вовсе не затем, чтобы научить и объяснить. Это ерунда, это и Антоха сумеет! А вот слово правильное вовремя сказать, подбодрить, похвалить - это труднее. Хвалить-то с умом надо, с пониманием. Антоха славный парнишка, но такого понимания у него нету.

Скажем, попались у нас как-то в группе муж и жена. Она - живая, юркая, схватывает на лету. А он - ну, тугодум. Все медленно делает. Отстает от нее.

И вижу я, как он мрачнеет и мрачнеет. Еще бы - малютка-жена его по всем пунктам обходит. А он же мужик! У него самоуважение замешано на том, что он первый по каждому пункту.

Но наконец-то и у него начало получаться. Тут наш Антоха к нему подваливает с таким лицом, будто у него в карманах по два кило счастья, и заявляет: «Здорово вы с такелажем разобрались! Не хуже супруги!»

Я чуть по лбу его не хлопнул. Вот же дурень! Для этого мужика одна мысль о том, что он с женой соревнуется, хуже горькой редьки. А ты ему еще и без обиняков дал понять, что она круче.

Пришлось исправлять ситуацию.
Подхожу я к нашему красавцу, а он уже смурнее тучи. Насупился, как орангутанг, у которого банан отобрали. Того гляди в грудь себя бить начнет. Я, значит, вежливо: так и так, Степан Иваныч, не поможете ли с тросами? Другие-то слабоваты для такой работы.

А он, может, и медлительный, но силач. Взялся за бухту - а она тяжеленная! - и пыхтит: куда, мол, волочить?
Потом ходил довольный, смотрел орлом. Еще бы: пять бухт перетащил с бака на ют! Я честно сказал: больше никому на корабле такое не под силу. Может, капитану. И то вряд ли.

И с этой минуты, считай, пошло нормальное плавание у нашего силача. Потому что похвалили его грамотно.
А тросы мы потом с Антохой на пару потихоньку обратно перетаскали. На черта они мне на юте!

Но бывает, человека не хвалить хочется, а с трапа спустить. Нынче руки у меня так и чесались, причем дважды.

Первый раз, когда мордастый вылез жене на подмогу. Бабу свою защищать - дело хорошее. А вот варежку разевать попусту - это совсем никуда не годится. Боцман для салаг - авторитет, власть и скорая помощь в одном лице.

В другое время я бы про нахала забыл через пять минут. Ну, понервничал человек, агрессивным стал от избытка впечатлений, бывает. Но в этот раз во мне будто заноза засела. И поставил я мысленно напротив Владимира Руденко, бизнесмена тридцати шести лет, женатого, бездетного первую зарубку.

А второй случай совсем дурацкий.

После обеда старпом подсел к группе и давай задушевно общаться. У Артемыча это хорошо выходит, особенно с тетками. Зубами сверкнет - и все дамы сердечно размягчаются.

Но сегодня вышла промашка. Старпом поинтересовался у салаг, что им пока труднее всего переносить на корабле.

Обычно народ что отвечает? Правильно: качку. Тогда наш Артем достает таблетки и каждому выдает запас. Очень всем нравится такая предусмотрительность и забота.

Салаги и в этот раз не подвели. Качку! - кричат. - Волны! И вдруг посреди этого слаженного хора чистый такой, хрустальный голосок: «В основном, вас».

Я чуть вермишелью не подавился.

Пригляделся, кто это у нас такой прямолинейный. А это девица-русалка! Сидит бледная, серьезная, как комсомолка на вручении почетной грамоты. Ручки на коленях сложила. А ейный парнишка компотом булькает с таким видом, будто ничего удивительного не услышал. Я, кстати, только тут заметил, что волосы-то у него заплетены в косу, а коса свернута под затылком в несколько раз - вроде как у воина.

Артем тоже опешил, но быстро взял себя в руки. Отчего же, спрашивает с улыбкой, именно я вас так раздражаю, и в моих ли силах это исправить?

А девица ему: да не вы, господин старпом, а вообще люди вокруг меня.
И смотрит эдак печально и строго.

Тут я понял, что у меня второй кандидат на полет по трапу. Потому что если у тебя, голубушка, непереносимость человеков, а по-умному - мизантропия, на кой ляд ты потащилась в двухнедельное плавание на паруснике?

Сюрприз на сюрпризе от наших овечек!

Как говаривал в таких случаях мой дед, спаси господь волков от нашего стада".

Лето

"Пари с морским дьяволом" - 2

Начало - по ссылке: http://eilin-o-connor.livejournal.com/66289.html

* * *

Дверь кают-компании, наконец, распахнулась. Кряжистый мужчина с обветренным до красноты лицом, вида крайне внушительного и сурового, обвел всех взглядом без улыбки. На белом кителе хищно сверкнули золотые пуговицы.

- Викинг! - прошептал кто-то.
- Капитан! - веско поправил вошедший. - Илья Ильич Муромцев. Как называют капитана на корабле?
- Первый после бога, - не задумываясь, ответил носатый очкарик в браслетах.
- Верно. А почему?
- Потому что на судне у вас безграничная власть.
- И снова правильно, - кивнул Муромцев. Жесткий его взгляд, скользнув по группе, остановился на Маше, и она ощутила непреодолимое желание спрятаться за мужа. Слишком грозный им достался капитан.
- Ой, я вас умоляю! Такая уж и безграничная... - прогнусавил кто-то.

В первый момент Маша решила, что ее подвел слух. Но увидев, как резко разворачивается всем корпусом свирепый Мастер, поняла, что не ослышалась.

- Кто посмел перечить капитану? - тихо и угрожающе осведомился Муромцев.
- Не перечить, зачем же перечить! - Субтильный человечек с косматой бороденкой и блестящими черными глазами выбрался из-за спин команды. - Я просто излагаю факты.

Он запустил пятерню в бороду и ожесточенно почесал. Борода приобрела полное сходство с заброшенным вороньим гнездом.

- Вздернуть на рее, - холодно и просто распорядился капитан.


[читать дальше]Несколько секунд испуганной Маше казалось, что команда без рассуждений бросится исполнять приказ. Но никто не двинулся с места.

- Вот, - его бесстрашный оппонент поднял палец. - Именно об этом я и говорил. Можно вздернуть меня на рее? Никак нет. Запрещено законом.
- Что за время! - с горечью посетовал капитан, оборачиваясь к группе. - Ни тебе механика вздернуть, ни кока выпороть.
- Трудные условия, - поддакнул нарушитель спокойствия. - Хотя насчет кока я бы не зарекался.

Только теперь до Маши дошло, что перед ними разыгрывается спектакль. Позади нее сдавленно хрюкнул Сергей, кто-то рассмеялся, не скрываясь, и общее напряжение растворилось, будто и не было.

- Господи, мы ведь думали, вы взаправду... - выдохнула женщина в цветастом шарфе, сидевшая рядом с очкариком в браслетах.

Муромцев улыбнулся и сразу из викинга превратился в фермера, в честь праздника надевшего лучший костюм.

- Представляйся сам, Ваня. Раз уж до реи не дошло.

Косматый маленький человечек поправил ворот рубашки под горлом.

- Иван Васильевич Козулин, - прогнусавил он. - Для своих - Дед. На этом судне выполняю обязанности механика и врача. Если где-то что-то не работает, я подкручу, и все наладится. Это не только к механизмам относится, но и к вашим организмам, чтоб они были в порядке, мои хорошие!
- Да вы практически бог! - заметила та же девушка, которая присвистнула при виде старпома. У нее были очень короткие белые волосы, торчащие ежиком.
- Скорее, его и.о, - поправил механик. - Темир, дорогой, твоя очередь.

Вперед выдвинулся круглолицый скуластый татарин с едва заметными усиками над тонкой губой.
- Темир Гиреев я, - с мягким, еле слышным акцентом сказал он. - Штурман, радист, ну и по совместительству за всю электронику отвечаю. Очень рад вас всех здесь видеть!

Он отступил назад, и его место занял низенький толстяк с лоснящимся желтым лицом.

- Кок! - с достоинством сообщил он. - Афанасий.
- Нафаня! - хором воскликнули Механик и молодой прыщавый парнишка с длинными волосами, собранными на затылке в хвост.
- Кому Нафаня, кому Афанасий Петрович, - возразил кок, метнув сердитый взгляд на юношу.
- Афанасий Петрович - царь котелка и бог плиты, - серьезно сказал капитан. - Разносолов не обещаем, но что будет вкусно - не сомневайтесь. Антоха, два шага вперед!

Щуплый паренек с хвостом повиновался и отсалютовал:
- Здрасьте всем! Я тут как бы матросом.

Муромцев покачал головой, и паренек исправился:
- То есть просто: матросом. Рассказывать о себе не особо умею, уж извиняйте. Зато все покажу, что надо. Снасти будем учиться разбирать. Палубу драить. В общем, всему потихоньку. Правильно говорю, Илья Ильич?

Капитан одобрительно кивнул, и парнишка расцвел в улыбке.
- А где же Яков Семеныч? - вдруг закрутил головой механик. - Без него никуда. Он для вас, мои хорошие, на ближайшее время самый главный человек!
_________________

«Тут они, конечно, уши навострили! И глазищи у всех сразу круглые, как у сов. Прежде они думали, что главный человек для них - это капитан. А тут какой-то Яков Семеныч выискался.

Умеет Козулин подготовить почву.

Появился я, как Дед Мороз под аплодисменты, и поначалу все шло как обычно. Муромцев им объяснил, что на корабле они будут под моим руководством, с Антохой на подхвате. Вообще-то у нас еще и старпом отвечает за работу с салагами. Капитан это словечко недолюбливает и нас за него шпыняет. Оно и правильно. Эти группы - наш хлеб, а также масло. Включая машинное, угу.

А вы как думали? «Мечта», конечно, бригантина, со всеми полагающимися парусами на фоке и гроте. На первый взгляд мы выглядим как старинное судно. Но только на первый. Знающий человек приметит и лебедки на палубе, и прочие современные штуковины. А потом приглядится к корпусу и сообразит: судно с таким оснащением не может быть без начинки.
И будет прав. Там стоит неплохой дизель, не слишком мощный, но нам хватает. Обычно-то мы под парусом идем, как и полагается. Но случись что, есть запасной вариант.

А я, знаете, с возрастом стал не то трусоват, не то осторожен. Люблю, чтобы всегда был запасной вариант. Так что наша «Мечта» - шхуна ровно по мне, и нет для меня ничего дороже этой посудины.

Но обслуживать ее стоит – мама, не горюй! Поэтому над группами мы трясемся, как пингвин над яйцом: чтоб салаги и сами довольны остались, и друзьям нас рекомендовали. То-есть, не салаги, а гости.

Группа в этот раз оказалась небольшой, всего восемь человек. Как правило, десять, а один раз напросилось пятнадцать. Но это уже перебор.

Так что когда я вошел в кают-компанию, никакого подвоха не ожидал. Успел понаблюдать за нашими новичками, пока они глазели на мачты и снасти.

Разные у нас попадаются гости. Бывало, кое-кого приходилось ссаживать в ближайшей гавани. Как-то затесался в группу наркоман, другой раз - алкоголик, но его Василич быстро раскусил: рыбак рыбака издалека видит. «Химика» Муромцев сразу выкинул за шкибон, как драного кошака, а за тем мужичком мы всю дорогу присматривали и обошлось без инцидентов. Поработайте с моё при салагах, живо научитесь определять, кто на что способен. Никаких пакостей можно не ждать - так я подумал, едва глянул на новую группу. Разве что вот эта деваха, похоже, неугомонная: с волосами как снежные иглы и татуировкой змеи на предплечье.

Сама с чертиками в глазах, а мужик при ней - мордастый, обрюзгший. Он-то меня первым и спросил, чем будем заниматься.

Для начала, говорю, изучать правила безопасности. Считайте, что я для вас временные папа с мамой в одном лице.

Стоим у штурвала, я все подробно объясняю, они, как дети, за руками следят.... А одна женщина - рыжая, тонкая, беспокойная - то на меня глянет, то на мужа. Здоровенный бугай, плечистый: ну медведь медведем! И она глазами тревожно туда-сюда, туда-сюда шьет. Словно боится, что ему сейчас осточертеет моя инструкция, и он прямо с палубы в воду сиганет.

И вот тут меня первый раз кольнуло.

Что, думаю, за чертовщина такая? Подозрительность разыгралась, или ревматизм подбирается?

Посмотрел на наших гостей еще раз. Повнимательнее.

Рыжая топчется рядом с медведем, татуированная деваха - со своим мордатым. Длинноволосая русалка в дурацкой красной бандане - при раскосом черноглазом парнишке. Еще двое жмутся друг к другу: интеллигент с седыми патлами и жена его, приятная молчаливая тетка лет под сорок типичной среднерусской наружности.

Нормальные люди на первый взгляд.

Что ж у меня на душе кошки так отчаянно скребутся?
Лето

побег

Отчасти в продолжение о стенах и о том, что на них.

Читаю ребенку "Мэри Поппинс возвращается". В книге есть глава, которая в детстве мне казалась жутковатой (да и сейчас кажется).

Маленькая Джейн, наказанная за капризы и оставленная дома в одиночестве, сбегает от своих несчастий в Королевское Фарфоровое Блюдо, висящее на стене. "По зеленому лугу, изображенному на Блюде, бежали три маленьких мальчика, играя в лошадки". Мальчики зовут ее за собой, посмотреть их прекрасный дом, который находится за лесом.

"Она подумала, что здесь гораздо интереснее, чем у мисс Ларк, и что Майкл сильно позавидует ей, когда она ему обо всём расскажет.
А лошадки бежали и бежали, увлекая Джейн за собой, увлекая её всё дальше от детской.
На минуту она придержала вожжи, запыхавшись, и оглянулась. Где-то далеко, за лугом, еле-еле маячил край Блюда.
И вдруг Джейн почувствовала тревогу. Ей захотелось вернуться.
— Ну, мне пора, — сказала она, бросив звенящие вожжи.
— Нет, нет, нет! — закричали Тройняшки, окружив её кольцом.
И так странно звучали их голоса, что её тревога усилилась
".

Но им все-таки удается уговорить ее, и она идет, и, конечно, ничего хорошего из этого не получается.

Когда я оставалась ночевать у бабушки с дедушкой, меня укладывали спать в комнате, на стене которой висел парусник. Точнее говоря, половина парусника: картина, из которой выпирал, будто выдавленный волной,  объемный борт корабля с высоченными мачтами. Не знаю, можно ли назвать это барельефом - наверное, нет, поскольку он был весь сделан из дерева, за исключением веревочного такелажа, и сделан с мельчайшими подробностями: можно было рассмотреть на баке свернутые кольца троса и прорези в палубе (очевидно, для стока воды), а на юте - маленький и очень аккуратный штурвал. На мачтах были площадки, а на самой высокой устроено подобие гнезда, в котором определенно должен был сидеть зоркий юнга, высматривая землю.

Парусник висел напротив кровати. Представьте, как ребенок засыпает, глядя на стену, по которой бегают полосы от фар. За окном все темнее, глаза слипаются, и понемногу начинает казаться, что парус наполняется ветром, а по палубе бегают плохо различимые фигурки.

Разумеется, лет до двенадцати я была уверена, что корабль обитаем. Не раз заглядывала в иллюминаторы, надеясь застать врасплох забывшегося матроса, а по праздникам обязательно оставляла на палубе подношение: семечки или пару кусочков конфет. (Обитатели, учитывая размеры корабля, представлялись мне кем-то недалеко ушедшим от мышей). Моя вера поддерживалась тем, что наутро вся провизия исчезала. Я так до сих пор и не знаю, кто из родственников чистил ночью палубу - ни один не признался.

Конечно, я мечтала попасть на корабль. Несколько раз мне это удавалось - во сне, разумеется, и каждый раз по пробуждении оставался отчетливый привкус отобранного счастья.

Кстати, именно по этой причине моим главным детским ощущением от той самой главы из Мэри Поппинс было чувство острой несправедливости: как будто ты кому-то нашептал свои мечты, а он взял и вывернул их наизнанку, превратив мечту в ловушку для дураков. Место, которое ты сам себе назначаешь раем, не имеет права быть страшным.

Я самонадеянно была убеждена, что мой волшебный корабль - это исключительно заслуга моего уникального воображения, пока лет в шестнадцать подруга не рассказала, что населяла гномами висевшую у них в кухне лубочную картинку с плетнем и горшками. В горшки-то я их и поселила, сказала подруга. Именно тогда мое чувство уникальности сильно пошатнулось.

Подозреваю, в действительности нас много - маленьких эскапистов, обживающих горшки и парусники. Обидно только, что потом, когда я уже взрослой приезжала в квартиру бабушки с дедушкой, чуда ни разу не происходило: на стене висела грубоватая поделка - и не более.

Что, впрочем, не отменяет того факта, что семечки и конфеты все-таки исчезали.
монализа

(no subject)

В юности я любила (и сейчас люблю) стихотворение Матея Бора. Помните такое  - про галерного раба?

Жил галерный раб сто лет
На галере.
И объездил целый свет
На галере.

Сто морей объездил раб
На галере,
А видал лишь тьму и мрак
На галере.

От тоски в чужом краю
На галере
Раб влюбился в цепь свою
На галере.

"Ох ты, цепь ты, цепь моя
На галере,
Что б я делал без тебя
На галере?

Не разбить, не разорвать
Этой крепи,
Не найти тебе подстать
В мире цепи".

Умирая, чуть живой,
Смерть просил он:
"Ты позволь мне цепь с собой
Взять в могилу!"

И когда бедняк попал
В рай Господень,
"Дай мне цепь, -- Господь сказал,
-- Ты свободен!"

"Нет, оставь мне цепь, Творец!..."
И поныне
Все гребет, гребет гребец
В райской сини.

Только сейчас мне взбрело в голову спросить трех человек, о чем это стихотворение.

Первый сказал: о тяжелой судьбе много работающего человека. 
Второй сказал: о психологии раба, который всегда останется рабом.
Третий сказал: о том, что у господа для каждого найдется место. Даже для того, кто потащит с собой в рай свои оковы.