Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Лето

набат

Или вот, бывает, напишешь какой-нибудь пустяк о родителях, или о дедушке с бабушкой, или о престарелой тетушке Агнессе Игнатьевне, и в комментарии приходит он. Человек-набат.
Взволнованно сжимая руки, он заклинает: "Берегите своих мам и пап! Жизнь так быстротечна!"

И сидишь очумелым зайчиком, на глазах которого охотник только что совершил сепукку.

Человек-набат воспитывался Старками, поэтому его девиз "Зима близко!" "Наши родные не вечны! – заботливо предупреждает он. – Цените каждую минуту, проведённую с ними!"

Collapse )
Лето

Фантастические твари

Очень красивый фильм о фантастических тварях и местах их обитания весь – мимо меня, не для меня. Было бы меньше ожиданий, знай я заранее, что Йейтс – это тот самый Йейтс, который снял "Тарзана": фильм такой сияющей глупости, что даже обезьяны его не спасают.

Символ фильма, конечно – нюхлер. Единственное существо, взятое из реальности (облик нюхлера повторяет детёныша австралийской ехидны), в очередной раз оказывается живее и обаятельнее всех придуманных зверей. Мир воображения проигрывает миру реальному, точно так же, как главный волшебник уступает нелепому маглу: сцена с прощанием под дождем – одна из самых трогательных. Забвение не станет благодатью; шалость удалась, но радость от нее достанется другим. Ковальски – это Алиса, провалившаяся в кроличью нору, но проснувшаяся в опиумной курильне с тяжелой головой и замужем за Хэмишем.

Но именно здесь, в финале, начинается волшебство. Подозреваю, оно исключительно моё, потому что вряд ли кто-то ещё в детстве считал комедию "Здравствуйте, я ваша тётя" драмой и горько оплакивал несбывшееся счастье Баберлея-Калягина. Тридцать лет спустя неизвестный сценарист закрыл мой гештальт, когда небесной красоты женщина улыбнулась толстяку за прилавком с булочками и стало ясно, что на этот раз никого не разбудят. Сказка не закончится.

Символично, впрочем, что единственный персонаж, обретающий счастье во всем фронтам – это магл. Причем счастье незаслуженное. На протяжении всего фильма Ковальски не демонстрирует ничего, кроме обаяния и поведения славного малого. Но он такой человечный, такой живой и непосредственный на фоне замороженных волшебников и волшебниц (за исключением искрящейся Квини), что хочется отдать ему заодно и нюхлера, чтобы уж на нашей стороне банковских кредитов, автомобильных пробок и арендованных квартир случился, наконец, полный перевес добра, счастья и радости.
Лето

Охота на крылатого льва-2

Продолжение. Начало - здесь


1
- Я сомневаюсь, что могу вам помочь, - без обиняков сообщил Макар Илюшин.

- Я тоже, - бесстрастно ответил гость. - Но попытаться обязан.

Сергей Бабкин заинтересованно взглянул на него.

Высокий голубоглазый мужчина, светловолосый, с породистым лицом, которое не портили даже набрякшие веки. Пожалуй, он был по-настоящему красив. И производил бы сильный эффект, если бы не макаронина, прилипшая к воротнику рубашки. Бабкин случайно зацепился за нее взглядом и с трудом подавил ухмылку. Визитер из красавца начальственного типа сразу превратился в замученного мужика, в которого кто-то швырялся едой.

«В юности наверняка был любимец девиц», - подумал Бабкин. Он покосился в дело. Олег Маткевич, тридцать восемь лет, глава инженерного отдела в фирме «Металл-пласт». Жена - Виктория Маткевич, тридцать три года. Пропала... где??

- Поймите меня правильно. - Илюшин доверительно подался к визитеру. - Официальные органы в вашем случае куда эффективнее частников, то есть нас. Вам нужно обратиться в консульство и...

- Я обратился, - сухо сказал Маткевич. - Я обращался во все инстанции. За два дня я поднял на уши всех, включая местную полицию. Они не хотят искать ее. Им наплевать.

- Почему вы так решили? - включился Бабкин в разговор. Сам бывший оперативник, он не любил, когда оскорбляют коллег. Пусть даже итальянских.

- Потому что я разговаривал с консулом. Он прямо сказал, что на местную полицию надежды мало. В основном они нужны там для того, чтобы туристы чувствовали себя спокойно. Это дословная цитата.

- М-да... - Илюшин коротко глянул на Бабкина. - И что он вам предложил?

Маткевич улыбнулся бескровными губами.

- Отправляться в Венецию и искать ее самому. С учетом обстоятельств мне выдадут визу по ускоренной процедуре. Консул явно был убежден, - кривая улыбка стала шире, - что жена от меня сбежала.

- А как на самом деле обстоят дела?

Олег Ильич некоторое время пристально рассматривал свои пальцы. Бабкин только сейчас заметил, что ногти у него изгрызены, как у мальчишки.

- Жена от меня сбежала, - сказал он наконец.

[Spoiler (click to open)]

2
Олегу казалось, все потешаются над ним. Лопух, оставшийся с рогами в лучших традициях дешевых мелодрам! Конечно, он нелеп. В глазах помощника консула, молодого круглоголового мальчишки, плясали искорки смеха. Мальчишка изо всех сил старался складывать губы в сочувственную гримаску, и в какой-то момент Олег понял, что сейчас он вышвырнет этого дебила в окно, где желтеют тополя. Он скомканно попрощался, вышел, свернул на лестницу и долго стоял, тяжело дыша, сжимая и разжимая одеревеневшие пальцы.

«Сделаем все, что от нас зависит», - пообещал ему консул. Олег не хотел, чтобы они делали все, что от них зависит. Он хотел, чтобы нашли его жену. С любовником или нет, плевать! С ней что-то случилось, она не могла просто так отключить телефон, не могла уехать из отеля, не оставив никаких следов.

Он пытался заставить их почувствовать его страх, но не преуспел. Почему-то все, с кем он разговаривал, видели перед собой оскорбленного мужа, от которого сбежала супруга. Не нужно было рассказывать, что они поссорились перед ее отъездом. Он сделал ошибку. Слишком перепугался, когда дозвонился до отеля и понял, что все всерьез.

До этого момента Олег по-прежнему продолжал винить Вику в произошедшем. Да, он пересмотрел свое мнение насчет дома и детей, он решил, что проявит справедливость и признает ее заслуги. Но во всем, что касалось поездки, он твердо стоял на своем: она не смела так поступать.

И только когда на плохом английском служащая отеля объяснила ему, что синьора выписалась и уехала, нет, они не знают куда, это случилось четыре дня назад, попробуйте позвонить в другие гостиницы - именно в тот момент его вдруг кольнуло в сердце чувство, что он совершил непоправимую ошибку.

Он.

И никто другой.

3
Олег отвез детей к матери. На отца, пытавшегося возмутиться тем, что ему предстоит жить в компании двух шумных спиногрызов неопределенное время, зыркнул так, что Илья Сергеевич, никогда не встречавший отпора, вдруг замолчал, откинулся на подушки и жалобно, по-бабьи всхлипнул:

- Да я что же, Олежек... Я ничего. Пусть погостят ребятишки, раз такое дело.

Какое дело, он толком не знал. Олег посвятил в происходящее только мать, и по тревоге, вспыхнувшей в ее глазах, понял, что все плохо. Она тоже не поверила, что Вика могла сбежать с пылким смуглым любовником, выкинув телефон и заметя следы.

Олег позвонил начальству и вкратце обрисовал, что произошло.

- Мне нужно будет поехать в Италию, - закончил он. - Документы на визу я уже подал. Завтра будут готовы.

- Повиси-ка минуту на трубочке, - помолчав, сказало начальство.

Прошла не минута, а добрых десять. До Олега доносились только отголоски разговора, который начальство вело по другой линии. Наконец бас в трубке снова прорезался.

- Запиши номер. Вдруг решишь, что пригодится.

- Кто это?

- Частные сыщики. Специализируются на розыске пропавших людей.

4

Частный сыщик встретил его один и не произвел на Олега никакого впечатления. Парень как парень, на студента-практиканта похож. Загорелый, тощий, все время улыбается. На щеке свежий шрам. Несерьезный тип, если в двух словах.

Он принялся расспрашивать Олега, а минут пять спустя после начала беседы подошел второй сыщик.

Вот этот впечатлял! Во-первых, здоровенный, как шкаф. Во-вторых, мрачный и молчаливый. В-третьих, глаза умные, злые, и зыркает исподлобья редко, но метко: Олегу, человеку не самой тонкой душевной организации, становилось не по себе под этим взглядом. Грамотные начальники веселыми болтунами не бывают, это он знал наверняка. Так что ему сразу было ясно, кто тут главный, а кто так, на побегушках.

Студентик расспрашивал, здоровяк в основном слушал. В отличие от помощника, ни разу не улыбнулся. Его молчаливое присутствие успокаивало, внушало надежду, что он сможет разобраться и помочь.

«Жена от меня сбежала», - сказал Олег, хотя не собирался этого говорить. И сам себя мысленно ругнул: тебе насмешек не хватило, придурок? Жалости захотелось, мужского сочувствия? А анекдоты про рогоносцев не хочешь? Понимающих ухмылочек за спиной не наелся еще?

- Неправда.

Олег не сразу понял, что обращаются к нему.

Парень-студент, непринужденно развалившись в кресле, смотрел на него с прежней веселой улыбкой. Кресло было синее, плюшевое, на редкость странной конфигурации, и ухитрялось выглядеть невероятно модным и страшно древним одновременно. От него можно было ожидать, что оно либо рассыплется в прах, либо взлетит и разовьет сверхзвуковую скорость.

- Что - неправда? - мрачно спросил Олег. «Распустил ты, чувак, своего пацана», - мысленно укорил он здоровяка.

- Что жена от вас сбежала.

- Тебе-то откуда знать! - вспылил Олег.

В руках студентика появилась фотография Вики. Олег принес ее с собой на всякий случай. Жену снимали на загранпаспорт полгода назад, часть снимков получилась неудачная, и один он забрал себе. На этой карточке Вика сидела с крайне серьезным и деловитым лицом, а из макушки у нее вертикально торчало зеленое перо.
(Поганец Колька прокрался мимо фотографа и в последний момент испортил фото).

- Конечно, вас поразило не то, что она уехала, - сказал Илюшин, будто продолжая какой-то другой, ранее начатый разговор, - а то, как она это сделала. Вы что-то просмотрели, здесь я с вами согласен.

Олег думал о ситуации с Викиным отъездом именно этими словами: «я что-то просмотрел». Вот только он ни слова не говорил об этом Макару Илюшину.

Ему вдруг стал тесен ворот рубашки. Он с силой оттянул его и растерянно взглянул на упавшую сверху, как ему показалось, макаронину. Илюшин одной фразой ошеломил его до такой степени, что даже летящая с потолка лапша не вызвала у Маткевича никаких чувств.

- Разумеется, это не любовник, - задумчиво продолжал Макар. - Ваша жена уехала в таком состоянии, в котором меньше всего думают о любви. К тому же к людям она привыкает долго, сразу довериться кому-то ей трудно. А уж броситься в объятия... Сомнительно. Вы разговаривали с ней после ее отъезда?

- Один раз, - выдавил Олег. - Когда сын приболел.

- И ничего особенного не заметили?

Он помотал головой.

- Ну вот видите, - спокойно сказал Макар. - Ваша жена от природы совестлива и стыдлива. Совершенно невозможное сочетание для лжеца. Вранье резануло бы вам слух. Так что вы правильно беспокоитесь, Олег. С ней действительно что-то случилось.

Он вернул ему фотографию.

Олег Маткевич был очень упорным и цепким человеком. В том смысле, что если уж ему в голову приходило какое-то убеждение, оно оставалось с ним практически навсегда. Оторвать от Олега уже закрепившуюся мысль требовало невероятных усилий от того, кто брался за этот подвиг. В офисе Маткевича за глаза называли «центнер»: не из-за его веса, а потому что «хрен сдвинешь», как сказал однажды в сердцах его коллега.

Макар Илюшин, сам не зная того, поставил абсолютный рекорд по разворачиванию Маткевича на сто восемьдесят градусов.

Две минуты.

Именно столько потребовалось Олегу, чтобы отбросить все свои прежние представления об этом человеке.

Кроме того, Олег Маткевич внезапно без всяких видимых оснований подумал, что он дурак. Прежде эта мысль не посещала Маткевича, даже когда оснований было предостаточно. Так что и в этом Илюшину принадлежала пальма первенства.
- Я хочу, чтобы вы ее нашли, - хрипло сказал он, обращаясь только к Макару. Про Сергея Бабкина с этого момента Маткевич забыл.

Макар задумчиво взъерошил волосы.

- Вы можете, - сказал Олег, и это был не вопрос. - Я все сделаю, что надо. Поеду, куда надо. Заплачу сколько скажете. Только отыщите ее.

5

- Ну? - сказал Макар после ухода клиента.

- Что - ну?

- Где твой обычный выход с гармошкой в кирзачах? Где классическое нытье «зачем нам за это браться»? Мне непривычно, если ты не начинаешь нудеть. Сразу неприятное чувство, будто что-то идет не так.

Он выбрался из своего любимого кресла и подошел к окну. Олег Маткевич, сильно ссутулившись, шел через двор к своей машине.

- Жалко мужика, - неопределенно сказал Бабкин.

- Не аргумент, - отмел Макар.

- Окей. Он платит - мы работаем. Аргумент?

- Пожалуй... - Макар обернулся к другу, пристально вгляделся в него: - Нет, ты все-таки подозрительно спокоен. Что-то тут не так.

- Давно хотел побывать в Венеции, - соврал Сергей.

- Ты? В Венеции? Там же нет пива!

- Пиво!

Бабкин щелкнул пальцами, скрылся на кухне и вернулся с двумя запотевшими откупоренными бутылками.

- Нет, я все-таки удивлен тем, как быстро ты согласился на это жутко хлопотное дело, - задумчиво сказал Макар, отпивая из горлышка.

«Столько ума идиоту дадено», - говорила иногда бабушка Сергея, когда он откаблучивал в детстве какой-нибудь особенно занимательный номер. Именно эта фраза пришла ему на ум, пока он смотрел на Макара, беззаботно болтающего ногами на подоконнике. «Удивлен он, а!» Правда заключалась в том, что это было их первое настоящее дело после возвращения Илюшина из небытия. Бабкин взялся бы за него, даже если бы им предстояло искать пропавшую жвачку у ученика третьего класса.

Глотнув пива, Сергей отставил бутылку и прошелся по комнате. Его терзала одна мысль....

- Ты закончил свой ритуальный танец? - осведомился Макар. - Можешь приступать.

- К чему?

- К Серьезному Вопросу. Ты всегда так топчешься, когда хочешь что-то спросить, но думаешь, что поставишь себя этим в глупое положение. Это топтание-прелюдия.

- Брехня! - возмутился Бабкин.

Макар ухмыльнулся.

- Ладно, - сдался Бабкин. - Я вот чего не понял. Откуда ты знал про жену этого Маткевича? Ну, что у нее нет любовника, что она долго привыкает к людям... Ты ведь не лапшу ему на уши вешал, а искренне вещал! И, твою мать, попал в точку!

- Судя по его лицу, да.

- Как ты это сделал? Я уже мозг себе сломал! Что, просканировал эту Маткевич по фотке? Там же просто тетка! С дурацким пером. И все! Неужели по снимку?

Он умоляюще уставился на Макара.

- Ну, почти, - скромно сказал Илюшин. - Можешь считать, что просканировал фотографию.

Бабкин сел на пол и благоговейно уставился на Макара.

- Ты гений, - без всякой иронии сказал он. - Черт возьми, я буду писать о тебе мемуары и прославлюсь!

- Дело в том, - невозмутимо продолжал Илюшин, - что на снимке Вика Маткевич, в девичестве Неверецкая. Я с ней был знаком лет пятнадцать назад.

- Что?

- Или двенадцать...

Макар поднял глаза к потолку и принялся загибать пальцы. Бабкин вскочил.

- Ты ее знал!

- Ну, знал, - пожал плечами Илюшин. - Не мешай, я пытаюсь вспомнить...

Но Сергей уже кипел вовсю.

- Кашпировский хренов! Просканировал он! А я-то голову себе ломаю, как ты собираешься искать эту тетку. Страна - чужая, язык - неизвестный, на местности ни черта не ориентируемся...

- Язык не такой уж неизвестный, - вставил Макар. - По-итальянски объясниться я худо-бедно смогу. И согласился вовсе не поэтому.

- А почему же?! Дело ведь стопроцентно провальное. Образцовый геморрой на наши задницы! Невозможно найти пропавшего в другой стране, если там нет своих ушей и глаз!

Илюшин одним глотком допил пиво, подбросил пустую бутылку на манер кегли и ловко поймал за горлышко.

- Кто тебе сказал, что у нас нет глаз и ушей?

6

Когда в дверь кабинета постучали, Перигорский только вздохнул. Он уже знал, кто к нему пожаловал. Причем пожаловал без предупреждения, ведь не считать же таковым звонок за двадцать минут до появления. Встречи с Перигорским обговаривались за неделю, за месяц! Но Макар Илюшин, если начинал действовать, то действовал быстро.

Без всякого энтузиазма Перигорский смотрел на приветливого сероглазого парня, идущего к нему с обаятельной улыбкой на очень загорелом лице.

- Рад вас видеть, Игорь Васильевич!
Глава «Артемиды» с сомнением посмотрел на него. Пожевал губами, будто не был уверен, стоит ли вообще вступать в контакт с этими гуманоидами. Но все-таки снизошел:

- Приветствую вас, Макар. И вас... э-э-э...

- Валерий, - подсказал Сергей.

Игорь Васильевич глянул с укором, из чего Бабкин сделал вывод, что пакостник Перигорский прекрасно помнил, как его зовут. Просто хотел в очередной раз подчеркнуть, что из них двоих готов принимать в расчет только Илюшина. Память у лысого хрыча была прекрасная, а после того, как Бабкин два года назад проник на территорию «Артемиды» и произвел там страшный переполох, никогда не забыл бы Сергея.

Перигорский походил на богомола: высокий, тощий, с огромной совершенно гладкой головой и коричневыми полукружьями век, которые он часто прикрывал и надолго замирал в такой позе. Очень длинные руки, казалось, жили своей жизнью, отдельной от тела. Бабкин все время ждал, что Перигорский вот-вот сложит их в молитвенном жесте, как это делают хищные насекомые, и в уголке рта у него на миг дернется лапка недоеденной бабочки.

Про бабочек Сергей вспомнил не просто так. Перигорский был создателем и бессменным главой пейнт-клуба «Артемида», с которым Бабкина и Илюшина судьба сталкивала уже дважды. Если в первый раз они попали в строго охраняемый клуб без приглашения (Бабкин приложил для этого массу усилий, и дело закончилось для него плохо), то во второй раз Перигорский лично пригласил их для расследования убийства, случившегося в «Артемиде».

Убийства «бабочки». Проститутки. Ибо «Артемида» была не чем иным, как ролевым клубом, возможно, лучшим в мире, на территории которого реализовывались все желания немногочисленных и очень состоятельных клиентов.

Когда его детище называли элитным борделем, Перигорский очень сердился. Он управлял чужими мечтами и фантазиями. Кто еще, скажите на милость, мог этим похвастаться?!

Впрочем, Игорь Васильевич никогда не хвастался. Мелкие, жалкие, суетливые людишки вокруг не могли оценить его величия.

За исключением, пожалуй, единственного человека. Который сидел в эту минуту перед ним и улыбался так славно, что Перигорский улыбнулся бы в ответ, если б эта функция давно не атрофировалась у него за ненадобностью.

- Вы где-то хорошо отдохнули? - проскрипел и тут же поправился: - «Хорошо» беру назад. Вы выглядите похудевшим, Макар.

- Морской круиз, - пояснил Илюшин, почти не погрешив против истины. - Кормежка была так себе. Мы к вам по делу, Игорь Васильевич.

Вот оно! Глава «Артемиды» снова вздохнул. В глубине души, разумеется. Он предпочитал все эмоции проживать внутри, не выпуская их на поверхность.

Перигорский ненавидел быть кому-то благодарным. Благодарность - это всегда долг. Но он не желал грешить против истины: как ни горестно признавать, но ему действительно есть за что быть признательным Илюшину.

Конечно, тот работал на Перигорского не бесплатно. Но долг был самого ненавистного для Перигорского свойства - того, что не возвращается деньгами.

- Буду рад помочь.

Он учтиво склонил голову, ожидая приговора. Страшно представить, что потребует (формально попросит, всего лишь попросит!) этот милый юноша, который в действительности вовсе и не милый, и не юноша - кому, как не Перигорскому, об этом знать!

- Мне нужна помощь в Италии, - сказал Макар. Игорь Васильевич, меньше всего ожидавший подобного, изумленно уставился на него. - А если быть точным, в Венеции.

(продолжение следует)

Лето

(no subject)

Ну и раз уж сегодня о совершенных глупостях.

С месяц назад стою я в Стокманне, выбираю кружку в подарок. Пуховичок на мне формата «гусеница в перетяжках», глазки мутные, личико одутловатое... Волосики ко лбу прилипли (с). В общем-то, обычный мой вид зимой. А к тому же было утро (плюс четыре к одутловатости).

Выбираю, значит. Покупателей - никого, только в нескольких шагах вертится какой-то мужчинка мелкотравчатого вида. Это я потом увидела, что мелкотравчатого, а тогда я еще пребывала в задумчивости по поводу размера, рисунка и формы и отметила только, что где-то поблизости есть человеческое существо.

Стою. Размышляю. И вдруг мужчинка перебежками подкрадывается ко мне и заводит светскую беседу. Мол, а я вот тоже чашечки люблю. А вон там на полочке статуэтки есть. А еще дальше - фоторамочки. По душе ль вам фоторамочки?

Да-да-да, рассеянно отвечаю я, спасибо-спасибо, приму к сведению. Фоторамочки, да.

И продолжаю обнюхивать кружки.

Однако этот тип не отстает. А что вы тут делаете одна так рано утром, интересуется он. А не могу ли я вам помочь с выбором? У меня и художественное образование имеется...

Тут я слегка просыпаюсь и в легком изумлении смотрю на него.

Передо мной мужчина лет сорока-сорока пяти, мелкий, тщедушный, скользкого вида – из тех, у кого руки, кажется, должны повсюду оставлять жирные отпечатки. Шейка кривая, улыбочка блаженненькая, а взгляд при этом цепкий до противности, как лапки у мухи.

Нет, говорю, вы мне ничем не можете помочь, спасибо.

А отчего же это, осведомляется он. Я вот смотрю на вас и вижу женщину, которой нужна помощь. И я (тут он натурально выпячивает цыплячью грудку) могу вам ее оказать.

И подмигивает мне, подлец.

А у меня серьезно сбиты настройки восприятия всех вот этих гендерных игр. Потому как лет пятнадцать назад на поляну пришел мой тогда еще будущий муж, разогнал всех игроков, закинул меня на плечо и с криком «это моя баба» быстро побежал в загс. И с тех пор у меня как-то не было необходимости распознавания таких видов коммуникации, как флирт. (Да я и в юности не была в этом хороша. Собственно, я и про будущего мужа начала понимать, чего он возле меня отирается, уже когда роспись ставила в свидетельстве о браке).

Но здесь даже такой несообразительной женщине как я было все довольно очевидно.

Так, говорю. Достаточно, говорю. Спасибо, но помощь не требуется.

И крепче придерживаю сумку.

Облезлый хмырь подается ко мне ближе и, облизывая губы, шепчет, обдавая меня смрадом из пасти:

- Неужели ты откажешься от жаркого секса?

[отказалась или нет]

Вот тут меня взяла злость. Этот трухлявый гриб выбрал самую, с его точки зрения, безобидную и бессексную женщину (по пуховику ориентировался, должно быть). Первый этаж полон юных красоток в коротких шубках, но нет же, он подался сюда, к чашкам, и откопал тихую и безропотную меня.

Еще, говорю, одно слово - и жаркий секс будет у вас. С охраной магазина. Подите, говорю, вон отсюда вместе со своим нерастраченным либидо.

По злобной моей интонации он понимает, что бдсм обломился любовь не сложилась. Отбегает в сторону и, скривившись всей рожей аки Горлум, громко шипит:

- А будешь такой разборчивой, так и помрешь старой девой!

Тут я начала ржать как гиена, он страшно перепугался и сбежал из магазина. (Я потом задним умом сообразила: надо было мчаться за ним и на ходу упрашивать осчастливить меня, чтобы его страшное пророчество не сбылось. Это соображаю я медленно, а бегаю-то быстро. Хрен бы он удрал от меня до остановки).

Но меня не оставляло ощущение дежавю. Придя домой, я залезла в интернет и выяснила, что обе фразы, и про разборчивость, и про горячий секс - из арсенала пикаперов. У меня в юности знакомый неудачник подался в эту секту и иногда делился находками.

То есть это жалкое существо еще и клеит женщин на регулярной основе! И обязательно говорит им гадости при неудачах (то есть каждый раз). Тьфу, подумала я, вот же пакость какая пакостная, типун ему на все места, где еще нету.

Неожиданное продолжение этого несостоявшегося пылкого романа настигло меня позавчера. Когда я опять утром поехала в Стокманн, потому что ребенку для декупажа потребовались салфетки.

И вот, стоя перед полкой с упаковками, я вдруг замечаю неподалеку, среди чашек, измученную женщину лет сорока, возле которой вьется знакомая фигура. Только, в отличие от меня, бедная тетенька не хохочет как гиена, а краснеет, пятится и явно чувствует себя неловко.

Тут-то и настал звездный час для моего идиотского поступка. Отшвырнув салфетки, я крикнула трагически: «Митя, опять?! Ты же обещал!» и поскакала к мужичонке.

Надо было, товарищи, видеть его лицо. Ты же мне клялся, взывала я, приближаясь, ты же перед лицом господа нашего всемогущего клялся хранить мне верность! Как же ты можешь, Митя?! Подумай о детях! О семье подумай, Митя!

В свое оправдание должна сказать, что такие эскапады бывают у меня редко, но всегда результативны. Вот и тут: тетенька, вздрогнув, метнулась в одну сторону, а «Митенька», всхрапнув и дико кося глазом, побежал в другую. Боком, как краб. С поразительной скоростью! Я пыталась его преследовать, кричала вслед, что отец не перенесет нашего развода, но он уже был где-то у канадской границы, и только пыль клубилась на ступеньках торгового центра.

Два вопроса интересуют меня теперь. Во-первых, вернется ли еще этот поганец в отдел с посудой.

И во-вторых, пустят ли меня в следующий раз в Стокманн.
Лето

пост для девочек

Меня, одноухую женщину, недавно водили в кино. (Эпическое, кстати говоря, было зрелище: впереди сквозь снег пробивается муж, ожесточенно маша лопатой, за ним в платочке, кацавейке и чем-то еще народном  бреду я, а из окон вывешиваются офигевшие жители, наблюдая за смельчаками, решившимися прорыть норку от подъезда до кинотеатра).
Посмотрев "Джека, покорителя великанов", я покинула зрительный зал в глубочайшем недоумении.
Дело в том (страшный спойлер), что принцесса вышла замуж за Джека.
И это при том, что буквально все время рядом с ней  находился начальник охраны короля - мужчина редкостного бесстрашия, не обделенный ни умом, ни силой, ни красивым именем Элмонт. А она вышла замуж за Джека.
Это ставит под сомнение правдивость всей рассказанной истории. Как можно было выйти за Джека, когда рядом бродил холостой Элмонт?
Чтобы не быть голословной в своем негодовании, покажу, кого сравниваем.

Это - Джек:

[Посмотреть Джека]kinopoisk.ru-Nicholas-Hoult-435906--w--800


Это - Элмонт:

[Посмотреть Элмонта]65516359

Нет, все прониклись? Еще раз, для ясности. Это - Джек:

[еще раз ужаснуться]12911_Nikolas-Kholt-kp35

А это - Элмонт:

[еще раз восхититься]poleznoe.ru_8099

Как, как после такого поверить в сказку?

ЗЫ: Про Игру Престолов и говорить нечего. После того, как эта дурында не сбежала с Псом, все доверие к режиссеру было подорвано.
монализа

у меня ж до тебе разговоров - языка не хватит

Все, друзья, меня захватил мир синематографа. 

Теперь я буду мучить вас вопросами и делиться наболевшим. 

Например, таким: скажите, смотревшие "Ликвидацию" - не кажется ли вам, что Поренченков не вытягивает свою роль? Все убедительно до тех пор, пока он свой в доску парень, пока он друг, пока он влюбленный. Но в конце он должен превратиться в чудовище. В свирепого, безжалостного врага, убившего Фиму и Доктора и почти убившего Давида. Этакий Штирлиц наоборот, очень расчетливый, очень умный, без всяких моральных преград. 

И вот что-то я не увидела такого Академика. Или он таким и не должен быть? 

Шо ви имеете сказать за такой расклад?  
монализа

про зависть

 Вот к кому я испытываю зависть, так это к людям, которые умеют выходить за рамки. От стереотипа до не-стереотипа один крошечный шажок. Тем обиднее, что никак не можешь преодолеть его.

 mi3ch заводит у себя в ЖЖ тему: продолжите выражение «никогда не...»
Люди пишут: Никогда не сдавайся. Никогда не грусти. Никогда не проси. Никогда не смогу разлюбить.
Один пишет: Никогда не поздно.

На уроке литературы нам как-то дали задание: кратко допишите фразу, чтобы получилось описание: «Это чудовище. Оно - ....»
Мы изгалялись как могли. Я написала «Оно - обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» и была собой очень довольна. Остальные тоже громоздили горы эпитетов. Чудовище ужасное, страшное, кошмарное, вонючее... И так далее.
Не помню, чем все закончилось на уроке. Но чуть позже мне попала в руки книжка Лема. И там я с удивлением наткнулась на знакомую фразу. «Это - чудовище. Оно чудовищно!»
До сих пор считаю, что более исчерпывающего описания чудовища быть не может.

Небо голубое, трава зеленая. Как ни пытаешься отвернуться от этого цветного бутерброда, мысли все равно идут по накатанной колее. О! Небо зеленое, трава голубая! Родил в муках, сидишь и думаешь, какой ты оригинальный.

Хорошо. Трава - шумная, а небо, допустим, кислое. Там облака как створоженная простокваша, поэтому и кислое.

Позвала ребенка. Говорю, продолжи ряд: трава - то-то, а небо то-то. Ребенок посмотрел удивленно и говорит: «Трава - в деревне, а небо в звездах".