Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

монализа

1 апреля

У меня есть любимая чашка для зеленого чая, подаренная на день рождения: маленькая, с палец высотой. На ней нарисован сосредоточенный самурай (или не самурай) в красном кимоно (или не кимоно), и в одной руке у него чётки, а другая сжата в кукиш (или кулак). Перед ним китайский кроссворд (или молитва), а на земле возле кроссворда болтают две птички-дурочки. Кукиш обращен к небесам. За спиной у самурая то ли фонарь, то ли баклажка с бухлом.

На обратной стороне чашки размашистый иероглиф в виде буквы ЖЭ. Я одно время хотела попросить френдов расшифровать его, а потом решила, что не стоит. Сейчас я могу вложить в него любой смысл, как и в самурая. А если мне специалисты однозначно скажут, что это, допустим, иероглиф "ЖЫЗНЕРАДОСТНОСТЬ", с этим придётся как-то существовать.

Как вы уже поняли, определенности нет ни в чем.

Уверенным можно быть только в птичках-дурочках. Им плевать на кроссворд, на самурая и даже на иероглиф, явно определяющий их глупую птичью судьбу. Они славно болтают, добавляя в сосредоточенное пространство самурая здоровую долю придурошности. И тем самым меняя всю картинку.

И вот что я думаю. Не обязательно быть как эти птички. Но неплохо бы держать такую птичку в себе. Птичка-дурочка – не менее важная часть внутреннего состояния, чем хладнокровный самурай, которому ведом Путь.

Я хотела объявить в этом посте, как и на фейсбуке, ретроспективу своего зверья, но подлый ЖЖ грузит только самурая. Пусть пока будет только он и птички!
IMG_7498
монализа

О человеке из дома напротив

Я обещала рассказать про обложку к тому детективу, который вот-вот должен выйти.
Обложки к последним книгам делает прекрасная художница Катя Белявская (плюс дизайнер издательства, разумеется). На практике это выглядит так: ещё до того, как сдать книгу, я обсуждаю с художницей сюжет и мы вместе продумываем, что должно быть отражено на обложке. По итогам обсуждения Катя делает карандашный эскиз, и если нам обеим он нравится, начинает работать над рисунком.
К книге "Кто остался под холмом" нам нужна была щука, из спины которой вырастает сказочный город, и золотые рыбки.
Вот, что получилось в итоге:
[щука и город]

337159



Когда мы начали обсуждать новый детектив, я знала, что на обложке должна быть канарейка и какое-нибудь жутковатое существо. Змея? Очень уж страшно. Мерзкая жаба? Жабы редко бывают мерзкими, они вообще прекрасны в большинстве своём. Крыса? С крысой обложка тоже получалась жутковатенькая.

И тут выплыл крокодил.
Отлично! Крокодил, канарейка... Нам нужен был кто-то третий, кто бы их объединял. По сюжету подходит мотылёк – так канарейка и крокодил оказались вписаны в крыло мотылька.

Вот как выглядел набросок:

[набросок]
56821237_443100639851594_8180245611619024896_n


Он нас устраивал, и набросок превратился в рисунок:

[рисунок]
57442716_420356388515730_4802434200466620416_n


На этом бы нам и успокоиться. Но тут ВНЕЗАПНО я вспомнила, что вообще-то у книги, кроме сюжета, есть ещё и название. Оно приколочено к этому детективу намертво, и было совершенно немыслимо его поменять.

Детектив называется: "Человек из дома напротив".

Мы с Белявской озадаченно крякнули. Человека в нашей обложке не было вовсе. Она никак, совсем никак не пересекалась с названием.
Меж тем времени на переделку не оставалось – это во-первых, и мне нравилось то, что у нас уже есть, – это во-вторых.

Пораскинув мозгами, решили вместо человека изобразить скелет. Катя вписала его в тельце мотылька.
Получилось очень мило – и смешно, но история у меня не смешная, а жутковатая. Скелетик не годился.

[скелетик]
57106589_470324613507289_2943923691672567808_n


Тогда, отбросив человека, ухватились за дом – дом напротив. На другом крылышке мотылька появилось строение, совпадающее по цвету с крокодилом.

[дом напротив]57232102_668279226939029_4793695904819314688_n-3

Все возликовали, осыпали друг друга цветами и сдали обложку вовремя. На этом сердце и успокоилось.
О том, как дизайнер "переводит" рисунок в обложку, расскажу как-нибудь в другой раз, а пока покажу то, что получилось. Если всё пойдёт как задумано, эта книга будет с десятого июня в магазинах.

[книга]Человек из дома напротив(2)-3

В воскресенье, в два часа дня, буду представлять её на Красной площади – в шатре номер пятнадцать (как звучит!), напротив Мавзолея (как звучит-2!). Приходите, буду очень рада! Правда, обещают грозу.
монализа

Ёлки! )

В этом году у нас традиционная датская ель (по-моему, она на самом деле не ель, а пихта) и традиционные игрушки с поправкой на птичью тематику. Птичек я люблю, но хорошие попадаются редко.

Начнём все-таки с котика!
[посмотреть]
IMG_2457

Это парные игрушки, синичка и снегирь, а к ним прилагается скворечник:

IMG_2455

Вот, собственно, и он:

IMG_2454

Снегиря я надыбала из прошлогодней фотосессии. За год он ничуть не изменился.
IMG_0893
Красная птичка держит в клюве старенькую гирлянду, еще бабушкину, которую я каждый раз вешаю с трепетом. Слева – прекрасный и очень смешной огурец: в пупырышках и весь словно облитый водой. Тяжелый, надо сказать! под него всегда подбираем крепкие ветки.
IMG_2450

Чебурашка. Где-то в глубине висит его мандарин (с наклейкой!), но я туда с камерой не смогла пролезть.

IMG_2446

Подруга кота, несёт молочник со сливками.

IMG_2443

Уголок стеклянной совы. Рядом с ней стеклянный шарик со снежинками, а над ним – старенький, советский еще, серебряный в полоску, купленный на развалах.
IMG_2439

Еще одна сова. Балерина в голубом – из Храма Христа Спасителя, куда мы с ребенком несколько лет подряд приезжали на елки.
IMG_2436

Это, я полагаю, клёст. И светло-фиолетовый воздушный шарик, который на самом деле тоже из стекла.
IMG_2435

Неопознанная толстая птичка разных оттенков золотого; тот случай, когда фотография не передает красоты игрушки. Переливается, поблескивает в темноте, косит круглым глазом.

IMG_2434

Снимок называется "Котам сказали, что подарки на Новый год будут в миске с водой"
a83299a8-ff29-4ece-b134-485f74738131

Коробку у Матвея в этом году отжал Евсей Харитонович.
IMG_2480

Матвей делает кусь нижних веток. Внизу все до единого шары – пластиковые.
IMG_2473

Отобрал обратно свою коробочку. Пуделя вообще изгнали, бедного.
IMG_2463
Белочка!
IMG_2460

И всё-таки вытащу напоследок из прошлогодних снимков малютку Патрика, который тут ещё смотрит орлом. Евсей Харитонович появится только через четыре месяца и покажет всем, кто тут главный малютка.

IMG_0862

В комментах приветствуются ёлки, ёлочные игрушки и прочая ёлочная живность ).
монализа

***

Повадилась к нам в сад неизвестная птичка. Репертуар однообразный, но выразительный. Заводит она где-то с пяти утра Non, je ne regrette rien, и выступает до десяти. В десять у нее, видимо, завтрак. Чтоб ей подавиться.
А у нас нет. Выкатив красные от бессонницы глаза, крадемся мы с маменькой и папенькой по саду. От каждого шороха вздрагиваем, многозначительно смотрим друг на друга и показываем пальцами направление движения и количество спецназовцев, отправленных командиром группы на захват. В ходе розыскных мероприятий были спугнуты: кошек – три штуки, соседок – одна, трясогузок – без счёта.
Птичка, однако, поет.
В маленькой незаметной пичужке помещается огромный голосина. Это обидно. Лучше бы это была птичка-паваротти, заметная с любого места галерки. Эта же стеснительная тварь боится внимания и ныкается за театральным занавесом.
Первый раз мы с такой надеждой призываем холода. Наступят в одно прекрасное утро заморозки, подует северный ветер, птичка простудится на сквозняке и вместо нон рьё до рьён вылетит из ее охрипшего горла гнусный вопль. Пойдет тогда птичка и повесится.
А мы устроим праздник на четыре дня. Без песен.
Лето

* * *

Город мой отсырел, промок, продрог и время от времени пытается отряхнуться, как большой лохматый пёс после грязной лужи. Брызги зависают в воздухе, раздаётся чей-нибудь возмущённый крик, прохожие отскакивают в стороны, из-под ног взлетает неотъемлемый от мартовского пейзажа голубь.

Птицы тоже тяжелые, как впитавшие воду губки. Стая ворон плывёт в холодном воздухе, с видимым усилием маша крыльями, преодолевая сопротивление среды.

Одинокая синица на воробьином кусте у моего подъезда выглядит неуместно ярким пятном. Нечаянный всплеск озерно-голубого и летне-желтого среди всеобщего монохрома. Воробьи поглядывают надменно, ощущая численный и цветовой перевес: сегодня весь город мимикрирует под них, под мельтешение серых и темно-коричневых пятен, и даже небо – сбившийся пух из заброшенного воробьиного гнезда. Синичными небеса станут недели через две, если верить прогнозу.

Я развлекаюсь тем, что брожу с расфокусированным зрением и позволяю себе читать не то, что написано, а то, что само настырно лезет в глаза, как пробивающаяся по весне мать-и-мачеха. Заманчивый "Рай для ипохондриков" над полкой в зоомагазине при концентрации взгляда оборачивается бесхитростным "Кормом для грызунов". Кстати, кто-нибудь видел хомяка-ипохондрика? По-моему, они все как один мизантропы. "Распродажа шуб" – "Распродажа душ". Я застываю на мгновение, пытаясь понять, что бы выбрала: пожалуй, крепкую душу, выносливую, стойкую к радостям и горестям. Но боюсь, такие идут без скидок.

В застывшую меня врезается тётка с пакетом из "Пятерочки". Беззлобно фыркает:
- Чо, шубу захотелось? Ишь!

И в этом пророческом "ишь!" столько насмешливого пренебрежения, что я понимаю: выносливая душа мне тоже не обрыбится.

Стая ворон всё кружит и кружит размашисто над моим домом. Одна птица отделяется от прочих, ныряет вниз, опускается вдоль отвесной бетонной стены с хаотичными наростами кондиционеров, пролетает по немыслимо красивой дуге под проводами – зачем? для чего? – и в полном беззвучии мчится снова наверх – маленький пловец, почти доставший до дна; наверх, к слабо брезжащей за плотными серыми клубами прозрачной голубизне, которая то ли чудится, то ли нет.
Лето

про несбывшееся

Лет десять назад мне на глаза попалось упоминание об одной редкой профессии, и у меня случился, выражаясь нынешним языком, инсайт. Озарение. Я поняла, чем хотела бы заниматься до конца своих дней.

Ради этого дела я превозмогла бы даже лютую ненависть к холоду. Ибо мало что по степени привлекательности могло в тот момент сравниться в моих глазах с работой переворачивателя пингвинов.

Над белой Антарктидой летают самолеты. Толстые пингвины во фраках задирают головы им вслед. И, не в силах удержать равновесие, валятся на спины, как сбитые кегли.

Стихотворение "жук упал и встать не может" первоначально было написано про этих бедных птиц, но редактор велел переделать. Потому что жуков ребенок видит каждый день, а пингвинов, в норме, значительно реже. Или жуков не так жалко. Упал и упал. Может, это вообще колорадская сволочь, обкусал уже всю картошку и завалился на спину от обжорства, рыгая и сопя. "Ну и пусть сдохнет, пёс с ним!" – мстительно сказал редактор, который все выходные провел уткнувшись лысиной в ботву и с банкой керосина в руке.

А пингвинов жалко до слёз. Они лежат, трогательные и безобидные, как Лев Евгеньевич Хоботов, и лишь тщетно сучат лапками. Вокруг толпятся другие, волнуются, машут крыльями, даже подталкивают несчастного: мол, давай, чувак, переворачивайся, ещё немного - и ты спасён! Но в глубине пингвиньих душ всё понимают и стараются не плакать.

И тут появляешься ты.

[читать дальше]

Снег хрустит под ногами, как яичная скорлупа. По сизой от холода воде дрейфует айсберг, похожий на тот огромный сине-зеленый непрозрачный кусок стекла, что был когда-то выставлен в витрине соседнего магазина "Оптика". Над головой твоей нимб, и пингвины благоговейно замолкают, завидев тебя.

Ты подходишь к упавшему, мягко берёшь его за узкие скользкие плечики, приговаривая: "Ну что же ты, дружище..." Называешь его Вениамином или Аристархом: пингвины успокаиваются, когда к ним обращаются по имени. И рывком поднимаешь на ноги.
В слепящих лучах солнца спасённый пингвин улепётывает всё дальше, а ты смотришь ему вслед и улыбаешься в тройной слой шарфа.

Отныне время твоё измеряется не днями, не промежутками от отпуска до отпуска, не школьными четвертями, не неделями, оставшимися до мая. Оно измеряется спасёнными пингвинами. Утренние пробки, новости, от которых хочется надеть на голову шапочку из фольги, верхние соседи, упорно заливающие твою квартиру, нижние, не здоровающиеся даже в лифте, работники почты России, коллега с привычкой включать радио на рабочем месте, вестибюли поликлиник, вечернее метро, брезгливо отрыгивающее тебя на станции, где даже колонны повесились бы от тоски, будь у них шея, – всего этого больше нет. Как говорит миссис Норидж, если выполнять свою работу очень хорошо, однажды ты можешь поверить, что в мире не существует ничего, кроме неё.

Чёрт возьми, в Антарктиде даже обитают котики!

Мысль о том, что я могла бы жить в вечном холоде, занимаясь любимым делом, согревала меня пару лет. А потом мне сообщили горькую правду: всё это выдумка. Пингвины не задирают головы вслед самолетам, не валятся на спину, не дрыгают беспомощно лапками, пытаясь перевернуться, не смотрят с трогательной надеждой на приближающегося человека. А после не курят ему фимиам и не приносят в знак благодарности маленьких хрустящих рыбок, просоленных морозным ветром. Даже этот крохотный шанс быть спасителем для невинных славных существ оказался иллюзорен.

Зато верхние соседи по-прежнему реальны как никогда.

И лишь одно смогло примирить меня с открывшейся безжалостной реальностью, где нет места самой тихой и безвредной работе в мире.

Даже в Антарктиде живут котики.

SrzsnVqbQOiZz0s4


Лето

про сбычу мечт

Существуют (не знаю, как у вас, а у меня да) дурацкие микро-желания, мечты-пикси, которые никогда не сбудутся, и это, пожалуй, к лучшему.

Например, мне всегда хотелось побрить кота, оставив пушистым только хвост.
Завести черного хомяка, назвать Воландемортом. Для домашних чтобы был Воланчик.
Научиться кидать бумеранг и однажды сбить голубя (да, я кровожадна).

Последнее мне сегодня практически удалось. Мне под дворники машины засунули номер журнала "Флирт". Застарелый, что особенно обидно. Чуть ли не полугодовой давности. То есть все прекрасные женщины, обитающие на его страницах, стали на шесть месяцев старше за прошедшее время. Это ли не возмутительно. Я свернула его в трубку и бросила в мусорный бак, благо стояла напротив.
А там, как легко догадаться, сидел голубь.
Пучеглазый такой, наглый, как ночной комар.
С брюшком.
На одного моего знакомого начальника похож.
Журнал врезался в бортик мусорного бака, голубь в ужасе заорал, ухнул вниз и с трудом поднялся в воздух, волоча пузо. Улетел, конечно, собака крылатая. А журнал остался валяться на асфальте.
Подхожу, поднимаю, бросаю в бак. Возвращаюсь к машине. Под дворниками лежит журнал "Флирт".

Тут мне последовательно вспомнились фильм "Маска" и недавняя история про мужика, выбрасывавшего в Гудзон книгу "Экзорцист". А потом я сообразила, что список-то начал сам собою исполняться – а это значит, что можно брить кота!

Разумеется, заблуждение моё развеялось, как только я увидела худую спину юноши, подсовывавшего такой же журнал под соседние маздовские дворники. Меня просто мимоходом осчастливили второй раз, пока я отходила к мусорному баку.

[тут кот. небритый.]

IMG_8141
Лето

про своих

У папы чувство юмора, у мамы чувство смеха. Мама смеется так, что хочется смешить ее всю жизнь, чем папа с большим или меньшим успехом и занимается. Правда, когда мама НЕ смеется над тем, что ожидалось смешным, хочется закопаться куда-нибудь и не отсвечивать.

Про дорогу добра я уже рассказывала, да? Все честно рисовали дорогу, только папа изобразил стенку, на стенке бра, и подписал: "дорога до бра". Мама спрашивает: это что? Папа говорит: лампа. Мама говорит: ты понимаешь, что это рисунок ребенку в школу? Папа отвечает: то есть я правильно бюстгальтер не стал рисовать?

У папиного начальства день торжественных разъездов. Суматоха, нервотрепка. К папе подкрадывается маленький пронырливый журналист и начинает допытываться, где будет начальство, какой у него план поездок. Журналист терзает папу, хотя это не папина работа - отвечать на такие вопросы, и папа до поры до времени терпеливо объясняет.

Сначала, говорит, поедут в детскую музыкальную школу.
- А потом? - спрашивает журналист.
- А потом к вечному огню.
- А потом?
- А потом в больницу.
- А потом?
Дальше у начальства запланирована встреча с духовными чинами в монастыре.
- А потом к монашкам, - говорит папа.
- А потом?
- А потом к блудницам! - срывается с папиного языка.

"Как-то оно само сказанулось, веришь?" - объясняет он мне после. Верю, папа, верю. Момент требовал.

Ты с ума сошел, вечером страдает мама, тебя выгонят с работы! Куда ты пойдешь? Куда мы все пойдем?!
По лицу папы я вижу, что у него есть ответ, и не ошибаюсь.

[куда?]

- К блудницам? - предполагает он, ухмыляясь. - Но нет гарантий, что вас возьмут.


Мама с папой делают скворечник в деревне для маленького Мишки. Не в смысле мой брат будет жить в скворечнике (хотя я полагаю, что это неплохая мысль), а в смысле Мишка попросил, и мама с папой весь вечер трудятся над фанерной коробкой.

Когда он готов, его закрепляют на липе. Понятно, что никакие скворцы туда уже не прилетят, на улице август.
- Птичек не будет? - огорченно спрашивает мой младший брат.
- Будут, будут, - обещает мама. - Чуть позже.

Папа решает приблизить это "позже".

Мы привезли из города подаренный мне огромный букет. На нем сидит дурацкая разноцветная птичка из искусственных перышков. Розово-желто-зеленая. Папа собирается сделать всем сюрприз, и поздно вечером, когда брат заснул, идет к скворечнику и приколачивает птичку каким-то гвоздиком на краю, чтоб не свалилась. Клювом наружу, хвостом внутрь. Как будто она там всю ночь обживалась, а утром выскочила порадоваться заре.
Наутро после завтрака папа с хитрым лицом ведет нас всех к липе.
- А нет ли в нашем скворечнике птички... - начинает он и осекается.

Птичка есть. Она не совсем похожа на то задорное и бессмысленное существо, которое сидело там накануне. Перья у нее торчат во все стороны, половина выдрана к чертовой матери, морда разодрана, под глазом фингал. Во всяком случае, так кажется снизу. Птичка наполовину вывалилась и держится только задним когтем. Глаза у нее выпучены. Она выглядит так, как будто ее всю ночь насиловал полк дятлов. Ясно, что ей вот-вот придет конец.

Это потом мы сообразим, что до птички рано утром добрались сороки и терзали несчастную розовую дурочку, пока их не спугнули. А пока с липы плавно кружатся разноцветные перышки.
Больше всех поражен мой младший брат и уже готовится зареветь. Мама тоже впечатлена.

- Веришь, - говорит мне папа, в некоторой оторопи созерцая птичку, - а ведь на этапе планирования идея казалась неплохой.

Верю, папа, верю.
Лето

пост горечи

Писатель Уильям Берроуз застрелил жену. Писатель Достоевский вдребезги проигрывался в карты. Писатель Фолкнер зверски бухал. Писатель Трумэн Капотэ ширялся и вообще вел разнузданный образ жизни. Но кто упрекал этих людей? Кто тыкал им в нос их пороками? Никто. Ни у кого не повернулся язык и не поднялась рука, ибо каждому ясно, что у творческих людей не просто могут, но даже обязаны быть свои маленькие слабости.

Однако стоило мне два раза выкопать дохлого ежа... В общем, не проходит недели, чтобы мне не припомнили эту маленькую шалость. Никто не принимает в расчет, как трудно придать полежавшему в земле ежу вид недавно усопшего. Никто не думает о том, как нелегко сохранить труп нетронутым до утра (да, птички и все такое, пришлось выкручиваться с помощью пакета и поленницы). Никто не отдает должное изобретательности человека, крадущегося в ночи к мусорной куче. На него лишь навешивают ярлыки и при каждом удобном случае припоминают его легкомысленное поведение.

Сегодня утром на нашем кондиционере под окном обнаружился труп голубя. Подумаешь, труп голубя! да их тут тысячи! Москва просто завалена дохлыми голубями. Бывает, идешь - а перед тобой голуби дохнут. Но муж с ребенком внезапно посмотрели на меня так, словно я по утрам имею привычку душить по голубю-другому и раскладывать на открытых поверхностях. Они предупредили меня, что второго голубя не потерпят. Что история с ежом их многому научила. Что они сейчас пойдут и выкинут этот труп, а куда - мне не скажут.

И они действительно пошли и выкинули, зачем-то упаковав голубя в пакет, хотя я предлагала просто спихнуть эту дурацкую птицу вниз, как будто она летела, заболела, в полете издохла и брякнулась об асфальт. В двенадцать ночи они ходили то ли хоронить, то ли прятать мертвого голубя, и велели мне не подсматривать за ними из окон.

И кто после этого со странностями?