?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: путешествия

Здравствуй, дорогой всяк!

Read more...Collapse )

"Русалочка"

Я очень люблю Андерсена, особенно "Русалочку", и не только сам текст, но и его визуализацию (простите за корявое выражение). Самостоятельное удовольствие – рассматривать картинки в любимой книжке; к счастью, оно не пропало с возрастом, и меня по-прежнему ужасно занимают иллюстрированные сказки. Нужно учитывать, что я в своих вкусах с детства сильно ушиблена Никой Гольц и Трауготами.

Напомню русалочку Ники Гольц.

Вот она появляется с сёстрами (обратите внимание, никакой цензуры, никаких, боже упаси, ханжеских лифчиков). Везде дальше под катом – несколько рисунков.

[посмотреть]
945889_800

В детстве я узнавала черты взрослой русалки в половине бабушкиных соседок. Отдельное счастье для ребёнка с фантазией: они у меня по ночам плавали в болотах, как кикиморы, а днём мы с бабушкой встречали их, причесанных и опрятных, по дороге на рынок.


945978_800

Бедная малютка заполучила свои ножки и сидит с растерянным личиком, охлаждает их в морской воде.

946802_800

Ну, и напоследок – девушка во дворце. "Тут и русалочка подняла свои прекрасные белые руки, встала на цыпочки и понеслась в легком воздушном танце – так во дворце принца ещё никто не танцевал".

947247_800



Большинство современных художников, берущихся за "Русалочку", вызывают у меня оторопь. Даже в виде откровенного китча они не смешны и не радуют взгляд  (апофеоз китча – любимый многими Ломаев; он просто убийца "Русалочки" в ее андерсеновском варианте). Что наши художники, что иностранные на этой сказке теряют даже отдаленное подобие вкуса и чувства меры; их русалки – то грудастые старые бабы, то тухлые синюшные рыбы-блондинки с цветами в волосах, будто списанными с ковриков для ванной.

И тут приехал ко мне мой Кристиан Бирмингем.

Думаю, многие его видели. Английский художник-иллюстратор, работает пастельными мелками на специальной бумаге для пастели. Исключительно успешен: огромные тиражи, персональные выставки и т.д.

И вот – "Русалочка". Она, как минимум, интересная.

Бирмингем балансирует на опасной грани красоты с красивостью, а от красивости один шаг до пошлости.
Русалочка у него – абсолютно современная, изумительной балетной красоты девочка. Этот художник, судя по тому, что я у него видела, вообще питает слабость к такому типажу: его Снежная Королева – это та же модель, только взрослая. Чистое нежное лицо, пухлые губы, широко расставленные глаза с приподнятыми внешними уголками.

[смотреть]

К.Бирмингем 005

У русалочки длинные волосы, и с помощью ракурсов и распущенной гривы Бирмингем аккуратно обошел "проблему груди" .

БИРМИНГЕМ Русалочка 102

Ведьма прямо отличная. Всем ведьмам ведьма.

e6baa1f718a70bb3369a16f0be22c202



Подводный мир подробен и красочен, это вам не Лисбет Цвергер (прекрасная, к слову), которая считала "Русалочку" одним из самых сложных текстов у Андерсена, потому что, цитирую, "все описания в этой книге настолько фантастичны и невероятно чудесны, что я как художник не могла бы проиллюстрировать их лучше доступными мне средствами, чем это сделал сам Андерсен словами" (за перевод интервью низкий поклон conjure).

[смотреть]

БИРМИНГЕМ Русалочка 051

Подводный дворец, купола сияют как медузы; черепаха, акула и десятки рыбок.

БИРМИНГЕМ Русалочка 019_edorig


Вот вам она, эта девочка, в образе Снежной Королевы. Глаза зазеленели, черты лица заострились, над носом поработал хороший пластический хирург, а в остальном – та же красавица.

img6


Кроме того, Кристиан Бирмингем и с сёстрами нашей малютки не стал утруждать себя работой над разными типажами. Ну, цвет волос поменял девицам и решил, что этого достаточно.

БИРМИНГЕМ Русалочка 037_edorig


Принц, традиционно, болван болваном. Не знаю, специально ли это сделано или просто художнику было неинтересно рисовать мужчину.

[смотреть]

БИРМИНГЕМ Русалочка 082_edorig

Спасение принца. Русалочка рядом с этим загорелым мужланом совсем белоснежка.

БИРМИНГЕМ Русалочка 086

Здесь он несколько симпатичнее, конечно. Удивительно в книге видеть чисто "киношный" ракурс. Бирмингем вообще этим пользуется вовсю.

БИРМИНГЕМ Русалочка 090_edorig



Но как же прекрасно у него море. И судно, на которое девочка смотрит снизу сквозь толщу воды, и волны, в которых отражаются небеса.

[смотреть]

БИРМИНГЕМ Русалочка 078_edorig

Кстати, здесь видно, что художник почти дословно следует за автором: "Дворец был из светло-желтого блестящего камня, с большими мраморными лестницами, одна из них спускалась прямо к морю. Великолепные золотые купола возвышались над крышей".

БИРМИНГЕМ Русалочка 093


Одна из самых поэтичных картин, где современность личика не бросается в глаза, – русалочка, выплывающая на закате к поверхности моря.

БИРМИНГЕМ Русалочка 067

И пена, светящаяся в лунном свете.

БИРМИНГЕМ Русалочка 061_edorig

Это, по-моему, чистая Венеция. Воды пока не мутные – значит, до лета далеко.

БИРМИНГЕМ Русалочка 095_edorig


Русалочка уже при дворце, на балу. Здесь нет черт лица и нет того летящего стремительного танца, который есть у Гольц: девочка неотличима от других фрейлин, она одна из многих.

[смотреть]

К.Бирмингем 018

Самая, пожалуй, насыщенная деталями страница, – это знакомство принца с принцессой, которая станет его женой.

К.Бирмингем 030_edorig

Принц с невестой. Смотрю на них и не могу отделаться от мысли, что и здесь вижу одну и ту же модель в трех видах: девочка в нижнем левом углу, сама русалочка и принцесса – впрочем, у той усредненные черты красавицы, так что я могу и додумывать.

К.Бирмингем 034

Сестры дают русалочке нож, которым она должна убить принца, чтобы спастись.

К.Бирмингем 038_edorig

Русалочка, конечно, не сможет, и превратится в пену морскую.


По большому счёту, я купила эту книгу за заключительные иллюстрации, за финал этой чудесной и грустной истории.
"... Но русалочка не чувствовала смерти; она видела каких-то прозрачных, чудесных созданий, сотнями реявших над ней. Она видела сквозь них паруса корабля и розовые облака в небе.
– Куда я иду?
– К дочерям воздуха!"

[смотреть]

Взгляд художника, а за ним и наш, поднимается всё выше и выше, к дочерям воздуха, одной из которых становится и Русалочка:

17

 К сияющим одеждам, среди которых можно прочесть и очертания лиц, и силуэты дельфинов, и птиц с волнами.

К.Бирмингем 046_edorig


И, наконец, к розовеющим облакам над чайками, так высоко в небо, что вокруг остаётся только море и – далеко-далеко внизу – паруса корабля, похожие на белую пену, которую уносит ветер.

К.Бирмингем 049_edorig-2

Tags:

****

Все-таки есть категория комментаторов, на которую я до сих пор не знаю, как реагировать.
Простой пример: пишу в фейсбуке дурацкий пост об Амундсене (и его трудностях с экспедицией на шхуне Мод). Дурацкий – в смысле подурачиться, пошутить. В кучу малу собраны неприятности стойкого исследователя и увенчаны удочерением двух девочек.

Приходит человек. И с серьёзным лицом начинает объяснять, где я неправа (спойлер: везде). То есть он действительно рассказывает, что всё было не так, а на самом деле случилось вот что, и вот вам ссылка, а вот ещё одна.
Красоты происходящему добавляет тот факт, что об Амундсене я знаю намного больше него (это ясно из тех ссылок, которые он приводит, ну и просто потому, что я в своё время прицельно интересовалась Амундсеном и конкретными его экспедициями).
И вот я до сих пор не знаю, что в ответ на такое писать.
Игнорировать? Однако это молчаливая заявка на позицию "вы неучи, я несу вам свет просвещения", и я не собираюсь безнаказанно позволять красоваться в моем журнале за мой счет (и что ещё важнее, за счет любимых френдов).

Пресекать жестко? Ну, это как рявкнуть в голос посреди детского праздника.

Забанить? Человек хотел как лучше, он действительно принёс информацию, и его ли вина, что он не считывает юмор?

Кстати, принимаю ответы, чем закончилось выступление комментатора ). Потому что там был логичный финал. Подчёркиваю: логичный!

туристическое

"Когда туристы делают шутейные лица, они становятся совсем уж не похожи на людей и тут главное справиться с подступающим ужасом" (с, ivan_der_yans)

На Патриаршем мосту меня остановила девушка и попросила сфотографировать её с молодым человеком, но непременно так, чтобы виден был памятник Петру.

Я, конечно, нежно люблю эту бронзовую дуру. Когда мой дедушка, руководствуясь неясными побуждениями, забабахал на участке второй сортир, вернувшаяся из города бабушка оглядела новостройку и поинтересовалась, зачем он это сделал. Сортир представлял собой гибрид теремка и башни "Федерация".

"Церетели можно, а мне нельзя?" – оскорбился дедушка.
Так что с Петром у меня связаны ностальгические воспоминания.

Но сфотографировать людей на его фоне оказалось сложнее, чем я предполагала.

Read more...Collapse )

яблоко )

Окей ). Действительно, справедливо после чеснока.

Я уже где-то давала ссылку на этот рассказ, но не могу найти. Так что выкладываю здесь то, ради чего возникли мерзкий толстый парень и пятнистая библиотекарша:

СДЕЛКА

Когда я вошла в кабинет, в кресле для посетителей сидел человек. Пухлые ручки его были сложены на коленях, и он выжидательно смотрел на меня.

«Так, - подумала я. - Так».

Отчетливо помню свое состояние в ту минуту: злость пополам с усталостью, ставшей привычной, как тяжесть старого пальто на плечах.

По-хорошему, следовало немедленно вызвать охрану. Отчего-то я даже не вспомнила про телефон, а представила, что нужно вернуться по коридору, закупоренному влажной духотой, и спуститься на один этаж. Сорок метров и два пролета удушающей жары - от одной только мысли о них бросало в пот. А в кабинете шумно гнали воздух два напольных вентилятора, белый и зеленый, создавая пусть фальшивый, но все-таки ветер.

Под кондиционерами я легко простужаюсь, а мне нельзя болеть. Мне также нельзя уйти в отпуск, взять отгул или умереть. Если я умру, с Дорофеева станется поднять меня из гроба, чтобы публично отчитать перед остальными за недопустимое корпоративное поведение.

Поток воздуха от вентиляторов ерошил волосы, обдувал щеки. Я подошла к креслу и поставила портфель на стол, пытаясь сохранять непроницаемый вид. «Кабинет закрыт... Кто дал ключ? Должно быть, новый охранник, тот, с пористым носом... Не Катя же. У нее сейчас море, солнце... »

Я качнула головой, отгоняя видение синих волн, набегающих на мой стол, опустилась в кресло, и только тогда подняла на визитера мрачный взгляд.

Невысокий человек лет сорока пяти, с залысинами на висках. Полноватый. Улыбка доброжелательная, но не заискивающая. Поношенный костюм с потертостями на локтях. Старомодный галстук в коричневую полоску. Неодинаковые запонки: одна круглая, другая - блестящий прямоугольник. Я схватываю такие детали по старой привычке, в надежде, что они когда-нибудь пригодятся для моей будущей книги.

И на лацкане пиджака - бейдж: «Представитель дьявола».

Read more...Collapse )
Продолжение. Начало здесь: первая часть, вторая, третья, четвертая и пятая

_____________________
1
Доменико Раньери, прихрамывая, вынес наружу стулья и пару легких плетеных столиков, поднял ставни. Мария возмущенно всплеснула руками, увидав это. «Ваша нога!»

Но Раньери сделал вид, что ничего не замечает. Не так уж он стар! И в доказательство забрался по стремянке и демонстративно протер испачканную в голубином помете букву вывески.

Вот теперь можно и открывать.

Пока Мария выкладывала на витрину пирожные, он обжарил кофе. Не слишком много: что-то подсказывало ему, что до вечера наплыва клиентов ждать не стоит. За столько лет Доменико научился шестым чувством угадывать, будет ли у них очередь из желающих выпить чашечку кофе с бисквитом или нынче их навестят одни завсегдатаи. Мария, сколько ни старалась, не могла понять, как ему это удается.

Аромат обжаренных кофейных зерен поплыл по улице.
Кого он завлечет к ним сегодня?

[читать дальше]

Раньери давно придумал эту игру. Круг клиентуры был, в общем-то, постоянный, к тому же кофейня располагалась в стороне от нахоженных троп. Типичному туристу, ошалело носящемуся, как весенняя муха, между Сан-Марко и Риальто, отыскать ее было не так-то просто. И тем ценнее, когда чужак все-таки появлялся перед окнами с голубыми шторами.

Доменико мысленно снимал с него мерку. Кто такой, как себя ведет? Запоминал - и сам с собой заключал пари: вернется клиент или нет.

Выиграв спор пять раз подряд, Доменико разрешал себе вечером выкурить крепкую сигару. Сигара в неделю - не так уж и много, а? Что бы там ни талдычили доктора, он просто обязан вознаградить себя за догадливость!

Раньери играл честно. Никогда, даже если очень хотелось курить, не применял запрещенных приемов: не заманивал туриста бесплатной чашечкой кофе, не соблазнял ни сладкими малютками-бриошами, ни белоснежными меренгами. Клиент должен сам принять решение.

Доменико уселся возле окна и развернул газету.

- Сегодня не дождетесь! - насмешливо фыркнула Мария. Она не знала деталей его развлечения, но давно заметила, что хозяин обращает особое внимание на незнакомцев.

Раньери зыркнул на нее поверх газеты. Помощница тут же исчезла. Она понимала, когда можно болтать, а когда лучше прикусить язык. Доменико держал ее в своем заведении не столько потому, что она варила вкуснейший кофе, сколько за это удивительную для женщины способность.

Он смаковал эспрессо и с сожалением думал, что Мария права: сегодня ему новых посетителей не видать. А если и набегут, пользы от этого немного. В порту возвышалась «Магнифика», железная дура с пол-Венеции размером. Значит, город захлестнет толпа туристов-однодневок. Гигантский круизный лайнер утром вываливал из своего чрева сотни человечков, а вечером отплывал, забив пассажирами девятипалубное брюхо.

Они налетали как саранча: прожорливые, стремительные, жадные до впечатлений. Они пытались запихнуть в себя весь город целиком, давились им, но не сдавались! На первое - Сан-Марко, на второе - Риальто, на десерт - Дворец дожей, и закусить это все Кампанилой.
Доменико ненавидел их и презирал. Его высокомерный город захлопывал перед ними все двери, а они даже не догадывались об этом.

Доменико со вздохом поставил чашку на стол - и тут увидел ее. Она вывернула из-за угла, и серая улица вспыхнула, будто швырнули охапку осенних листьев.

Женщина в безумном шарфе. Шарф был ядреного зеленого цвета и наводил на мысль о безвременной гибели дюжины лягушек. И юбка вокруг ног вилась бешеная, рыжая, с рваными краями. Даже тканая сумка выглядела совершенно очумевшей, как будто все нитки в ней хором сбрендили и полезли наружу с криком «давайте свяжемся во что-нибудь новенькое!»

Доменико Раньери застыл с открытым ртом.

А женщина тем временем подошла к кофейне и запрокинула голову, прищурившись на вывеску. Он наклонился вперед, беззастенчиво рассматривая ее через стекло.

Лет тридцати, от силы тридцати двух-тридцати трех. Невысокая, с живым миловидным лицом. Курносый нос и мягкий подбородок (русская, решил Раньери). Волосы светлые, небрежно схвачены на затылке резинкой.

Какая-то трогательная растерянность была в ее чертах. На губах играла недоверчивая, почти испуганная улыбка. Как у бедняка, которого привели к новогодней елке, а он все не верит, что можно взять подарки.

Женщина прочитала вывеску, покосилась на стулья. Постояла в нерешительности.

И тогда Раньери нарушил собственное правило. Он поднялся, доковылял до входа и распахнул дверь под изумленным взглядом Марии:

- Приветствую, синьора! Не хотите ли чашечку кофе?

2
Что ж, неплохо!

Вика направлялась к площади Сан-Марко, страшно довольная собой. В закоулках квартала ей повезло наткнуться на чудесное местечко. Конечно, не стоило объедаться пирожными, но очень уж хотелось сделать приятное пожилому владельцу.

Молчаливая женщина лет сорока сварила такой кофе, что Вика не сдержала вздох блаженства, сделав первый глоток.

Восхитительно.

Умопомрачительно.

Дельцьозаменте!

Итальянский быстро всплывал в памяти. Вика мысленно похвалила себя. Молодец, Маткевич, что не забросила итальянский, даже когда он был нужен тебе как коту пижама. Кто бы мог поверить, что все это пригодится много лет спустя.

Она обошла площадь, жадно разглядывая магазинчики на первом этаже Прокураций, полюбовалась на красную иглу Кампанилы, воткнутую в голубую подушку неба. Перед входом в собор Сан-Марко извивалась длиннющая очередь, и Вика двинулась к набережной.

Около двух гранитных колонн она замедлила шаг. На одной святой с копьем попирал существо, похожее на варана. При ближайшем рассмотрении это оказался крокодил.

Вторую колонну венчал крылатый лев. Лев этот чрезвычайно понравился Вике. Во-первых, он ухмылялся во всю пасть. Во-вторых, передними лапами зверь прижимал раскрытую книгу.

«Первоначально колонн было три, - прочитала она в путеводителе, - но при разгрузке одна упала в море, затонула и была утеряна».

Все как в России, умилилась Вика. Одну сломали, другую потеряли.

Она неспешно двинулась дальше.

Крылатый лев теперь встречался ей повсюду. Над аркой Дворца дожей он стоял с суровым видом перед священником, протягивавшим ему гигантскую расческу. «Лева, Христом-богом прошу, расчешись!» - было написано на лице почтенного старца. Царь зверей зыркал в ответ негодующе. Было ясно, что гриву на поругание он не отдаст.

Вике так понравился их безмолвный диалог, что она сфотографировала скульптуру со всех сторон. Тут подошел экскурсовод с русской группой, и выяснилось, что в руках святой старец держит не расческу, а флаг Венеции.

- Моя версия была лучше, - пробормотала женщина, выбираясь из набежавшей толпы.

Она отправилась куда глаза глядят, без всякого плана. Шла вдоль каналов, где дома стоят по колено в серо-зеленой воде. Перебегала каменные мосты, выгибающие спины. Улыбалась гондольерам, пробовала вкуснейшую пиццу в крохотных забегаловках, глазела на стеклянные фигурки в витринах, и повсюду вдыхала запах города.

Вика с детства знала: у каждого места есть свой неповторимый аромат. Прага пахнет мокрой собачьей шерстью, Стокгольм - вафельным рожком от мороженого, Москва - навсегда трамваями: старыми, с тупыми носами, как у ласковых дворняг.

Венеция пахла кофе и болотными кувшинками.

Вика дышала и не могла надышаться. Она ощущала себя немножко сумасшедшей. Как говорил ее младший сын: «Я словно воздушных шариков объелся».

Когда зазвонил телефон, Вика сидела на берегу канала, сбросив кроссовки, и легкомысленно болтала босыми ногами над водой. Она взглянула на экран, и улыбка сползла с ее лица.

3
....Телефон настойчиво звонил. Поборов искушение швырнуть его в канал, Вика нажала «ответить».

- Ты на кого детей бросила? - спросил в трубке ласковый женский голос.

Приветствия, конечно, не прозвучало. Когда Лариса Витальевна приходила в бешенство, она не давала себе труда оставаться вежливой. Во всяком случае, по отношению к невестке.

Вика сглотнула.

Свекровь она боялась до оторопи. Лариса Витальевна органично сочетала в себе мягкость медузы с убедительностью гюрзы. В разговорах мама Олега всегда делала большие паузы, которые собеседник мог заполнить по собственному разумению. Обычно интонация Ларисы Витальевны не оставляла пространства для полета фантазии.

«Ты на кого детей бросила, дрянь такая?» - услышала Вика.

И она ни секунды не сомневалась, что именно это имела в виду свекровь.

Человек, не знакомый с мамой Олега, удивился бы, отчего Вике просто не прервать разговор. Но брошенная трубка означала войну, а воевать с Ларисой Витальевной мог только самоубийца.

За годы брака Вика твердо уяснила: Олег всегда будет на стороне своей матери. «Жен может быть сколько угодно, мама всегда одна», - мимоходом напоминала свекровь на каком-нибудь семейном торжестве и любовно трепала Олегову густую шевелюру.

Сына она обожала.

Внуков, надо признать, тоже. Мальчишек не называла иначе как «мои принцы». Вике иногда хотелось спросить, кем же она состоит при особах королевской крови, но всякий раз она благоразумно сдерживалась.

Их брак с Олегом строился на благоразумии. Ее благоразумии, естественно.

Вике с первой секунды разговора было ясно, как станет развиваться беседа. Сначала она поздоровается. Потом начнет оправдываться. Потом Лариса Витальевна скажет, что она уже посмотрела расписание - обратный рейс через восемь часов, билет заказан.

И все.

Абсолютная уверенность свекрови в своем праве распоряжаться чужой жизнью гипнотизировала. Вика замирала, как кролик перед удавом, презирая себя за трусость и не в силах пошевелиться.

Она уже хотела с привычной заискивающей доброжелательностью воскликнуть «Здравствуйте, Лариса Витальевна», как вдруг взгляд ее скользнул по дворцу на другой стороне канала. С фасада палаццо горделиво взирал крылатый лев - символ Венеции.

Две секунды Вика, не отрываясь, смотрела на бесстрашного зверя. А потом, совершенно неожиданно для себя, сказала, не здороваясь, в тон свекрови:

- Я их оставила на родного отца.

Тишина на том конце трубки. Лариса Витальевна осмысливала только что брошенный ей вызов.

- Их отец, если ты забыла, работает с утра до вечера, - пропела она наконец.

Крылатый лев улыбался Вике ободряюще.

- Им поможет соседка, - снова удивляясь себе, сказала Вика. - Мальчишки к ней очень привязаны.

- Она старуха!

- Она на три года младше вас.

Ей почудилось, что на том конце провода клацнули челюсти. Снова молчание, тяжелое, почти осязаемое. Его можно бросить, как камень, и что-нибудь разбить.

Например, чью-нибудь семейную жизнь.

Вика знала, что счастье разбивается не разговорами, а молчанием. Ей было тринадцать, когда папа с мамой перестали разговаривать друг с другом. Потом у них нашлись слова, даже слишком много слов, но было уже поздно: молчание разъело их брак, точно кислота.

Глядя на то, во что превратилась потом мать, маленькая Вика твердо уяснила одно: самое страшное для женщины - быть брошенной мужем. Это было не рациональным пониманием, а чистой эмоцией, сродни ужасу перед высотой.

Но вот что удивительно: она, столько лет дрожавшая при мысли, что свекровь вдребезги рассорит ее с Олегом, сейчас ощутила, как на нее нисходит спокойствие. Это все город! Он придавал ей сил.

Ты не можешь уехать, шептала зеленая вода, ты еще не видела Венецию по-настоящему. Ты не можешь уехать, пел ветер, у меня для тебя столько сокровищ!

- Коля сегодня кашлял, - веско уронила свекровь.

И снова долгая пауза, в которой внятно читалось: «Если ты не вернешься, он заболеет воспалением легких и попадет в больницу».

Вика никогда не могла понять, как у Ларисы Витальевны это получается. Иногда ее даже охватывало подозрение, что свекровь телепат и способна вкладывать свои мысли в головы других людей. У Вики никаких собственных мыслей в эту минуту не было, только тоскливый страх, что ее снова заставят делать что-то ненавистное. Так что ее голова - идеальный ящик, пустой и вместительный.

- Я всегда считала тебя хорошей матерью, - с легкой укоризной добила свекровь («Никогда не сомневалась, что мать из тебя никудышная»).

И тут Вика разозлилась. Может, она и ящик, может, и пустой, но она никому не позволит запихать в себя еще и чувство вины!

- Кашлял, так пусть пектусин на ночь рассосет, - сухо сказала она. - Вы все лучше меня знаете, Лариса Витальевна. Простите, экскурсовод ждет. До свидания.

И положила трубку.

Крылатый лев с барельефа уважительно смотрел на нее. Вика глубоко вдохнула - и почувствовала, как напряжение отпускает ее. Она перевела взгляд на телефон и только сейчас заметила, что сжимает его так крепко, что побелели костяшки пальцев.

«Господи, я дала ей отпор. Не может быть!»

Ей захотелось плакать и смеяться одновременно. Одиннадцать лет! И впервые она, а не Лариса Витальевна, закончила разговор.

Впервые последнее слово осталось за ней.

- Я люблю тебя, - облегченно выдохнула Вика, адресуясь Венеции.

И наконец-то сделала то, что давно хотела: макнула голую пятку в прохладную текучую воду.

4
.... Пестрая толпа текла по каменному руслу извилистой улочки. Вика влилась в нее и замедлила шаг, только когда отель остался далеко за спиной. "Этот город что-то творит со мной. Он выдавливает из меня тихоню, которой я была последние десять лет. Он бодрит, как отличный крепкий кофе, который здесь можно выпить на каждом углу".

Переулок, поворот... Ноги сами вынесли ее к белоснежной глыбе собора Санта Мария делла Салюте. Оглядевшись, Вика решила последовать примеру многочисленных туристов и села на лестнице перед входом.

...Неприятная сцена в отеле начисто вылетела из головы. Разве можно было думать о таком вздоре, сидя на площади перед Санта Мария делла Салюте! Все вокруг казалось неправдоподобно гигантским. Мощные стены базилики, шапка купола, ступеньки, разбегающиеся вокруг собора как подол разложенной пышной юбки... Вика вспомнила путеводитель: на строительство базилики ушел миллион свай. Миллион! Врут, наверное.

"Здесь на каждом шагу проваливаешься в новое измерение", - думала она, разглядывая огромное небо над собором.

На нее вновь нахлынула детская беззаботность. Хотелось прыгать, пройтись колесом по площади, станцевать на ступеньках. Мертвый город? Чушь! В нем больше жизни, чем в любом другом!

Вика легко вскочила и изобразила несколько па. Люди одобрительно захлопали, глядя на танцующую женщину в развевающейся рыжей юбке, и она смущенно рассмеялась.

Но если бы Вике открылась хотя бы десятая часть того, что ее ждет, она не смогла бы даже подняться со ступенек базилики Санта Мария делла Салюте.



(продолжение следует)

Начало - здесь (1) и здесь(2)

*      *       *

Глава 2

Каюта оказалась тесной, не повернуться. «Скажи спасибо, что не кубрик, - усмехнулся Сергей. - Спали бы все рядышком, в гамаках, как и положено курсантам, и никакого тебе личного пространства».

Пусть, думала Маша. Пусть никакого личного пространства. Она согласилась бы и на это.
На что угодно, лишь бы вытащить мужа из состояния, в которое он неумолимо погружался с каждым днем.

Три месяца назад при расследовании в старом особняке пропал его напарник и друг Макар Илюшин. Лучший частный сыщик Москвы исчез при совершенно необъяснимых обстоятельствах. Рядом с особняком находилась оранжерея с розами. Именно там, внутри, служебная собака обнаружила самый свежий след Макара.

Он обрывался у двери.

[Spoiler (click to open)]

Сергей обыскал все. Лес обшарили, оранжерею перевернули вверх дном и разве что не разрыли. Нанятые помощники с утра до ночи опрашивали всех людей в округе. Но никто не видел светловолосого парня лет двадцати пяти, похожего на студента. Сперва Бабкин подозревал очередную шутку Макара, иногда склонного к недобрым розыгрышам. Эта надежда поддерживала его первые две недели.

Потом и она испарилась. Так Илюшин пошутить не мог.

Морги. Больницы. Подвалы. Заброшенные заводы. Притоны.
Сергей искал повсюду.

Макара Илюшина нигде не было.

Сергей невероятным усилием поднял весь круг знакомых и забросил широкий невод. Самые разные люди, от работников заправок до оперативников, искали хотя бы тень следа.

Ничего.

К концу второго месяца поисков на Сергея было страшно смотреть. Он столкнулся не просто с потерей - с потерей непостижимой! Его рациональный ум искал объяснение случившемуся, но спотыкался о полное отсутствие фактов. Достоверно утверждать можно было лишь одно: Макар Илюшин в середине дня покинул дом и зашел в оранжерею.

Все, случившееся после, выглядело сплошным белым пятном.

- Вашего друга внезапно настиг кризис среднего возраста, - поведал Бабкину знакомый психотерапевт. - Такое случается сплошь и рядом, поверьте моему опыту. Люди на ровном месте круто меняют свою жизнь. Только что был человек - и уже нет его. А где же он? Сидит на берегу океана, полирует карму. Ваш Макар давным-давно где-нибудь в Индии, Тибете или на Байкале.

Уехать в Тибет Макар, пожалуй, мог. Но лишь затем, чтобы расследовать загадочное исчезновение послушника из древнего монастыря. И он никогда не бросил бы друга в полном неведении.

Маша помогала мужу в поисках, и сердце ее сжималось от горя и тревоги. Она видела, как одна за другой отпадают выстроенные им версии. Бабкина охватило подобие умственной лихорадки. Он вцеплялся в любые предположения, включая самые бредовые. Ездил к экстрасенсам. И не мог ни говорить, ни думать ни о чем, кроме исчезновения Илюшина.

А потом нервное возбуждение сменилось отупением.

Сначала Маша даже обрадовалась. Для себя она давно нашла объяснение случившемуся. Кто-то проходил мимо оранжереи, увидел человека внутри, зашел, и убил его. Наркоман, а может, сумасшедший. Убийца вытащил тело из оранжереи и закопал в лесу, а следы замаскировал.

Эта версия объясняла все. Но Бабкин отказывался в нее верить.

- Чтобы Макара прикончил какой-то случайный прохожий? Исключено. С его-то чутьем! Психа бы он к себе не подпустил, а наркоману с ним не справиться. И потом, мы не нашли в оранжерее следов борьбы.

Маша возражала про себя. Нет следов борьбы - значит, Илюшин успел выйти наружу. И за дверью притаившийся человек нанес ему смертельный удар.

Она не говорила этого вслух. Бабкину, с его опытом оперативной работы, не нужно было подсказывать, в каком направлении искать. Он сам старательно отталкивал от себя Машино предположение.

Но по мере того, как ниточки расследования обрывались одна за другой, Сергей все чаще приезжал в лес за особняком. Ходил, присматриваясь к каждой кочке, к каждому бугорку земли. Ворошил палкой траву.
Наконец он перестал и приезжать.

В середине августа Сергей взялся за новое дело, уже один, без Илюшина. Фактически это означало завершение активных поисков.

Маша испытала бы облегчение, если бы не видела произошедших с мужем перемен. Бабкин стал молчалив и как-то равнодушен ко всему. Дело он расследовал очень быстро и профессионально. Восхищенный клиент напоследок долго благодарил Сергея и утверждал, что они расстаются лучшими друзьями. А о том, что частный сыщик забыл о его существовании, как только закрылась дверь, он не догадывался.

По молчаливому соглашению Сергей с Машей признали, что Илюшина больше нет. Погиб при невыясненных обстоятельствах. Бабкин, как на работу, по-прежнему ездил в морги на опознание неизвестных трупов. Сначала Маша боялась, что однажды он вернется и в ответ на ее безмолвный вопрос кивнет. Потом она стала на это надеяться. Любая определенность, даже такая, была бы лучше неизвестности.

День шел за днем, ничего не менялось, и ей иногда казалось, что теперь так будет всегда: рутинные поездки на опознание, пустые глаза мужа по возвращении. Вернуть к жизни Илюшина Маша не могла. Но она могла попробовать вернуть Сергея.

«Переключить. Увезти куда-нибудь подальше. Но не просто сменить обстановку, а что-нибудь... Что-нибудь необычное! Чтобы он все время был занят. И чтобы ему это нравилось».

Все идеи отдыха в отелях Маша сразу отвергла. Ей требовалось что-то совсем другое.

Сплав по Амазонке? Сафари в Африке? Путешествие к водопаду Виктория? Она перебирала сайты, читала отзывы, но каждый раз интуиция подсказывала: не то.

Маша почти сдалась, когда на глаза ей попалось объявление. «Морское путешествие на бригантине».
И фотография: шхуна под белоснежными парусами, скользящая по волнам.

Маша вынула из сумки таблетки от морской болезни и положила на видное место. Скоро, очень скоро они ей пригодятся.

Сергей стоял, едва не упираясь головой в потолок, и с любопытством изучал устройство второго яруса кровати. В этой маленькой каюте он казался великаном. А сама каюта, и без того крошечная, съежилась до размеров табакерки.

- Ну что, как тебе здесь? - осторожно поинтересовалась Маша.
- Пока - здорово! - Бабкин выглянул в мутный иллюминатор. - Красота, конечно, немыслимая. Корабль этот словно дышит. Как будто он...
- Живой, - тихо подсказала Маша.

Сергей не расслышал, махнул рукой:
- Ладно, потом сформулирую. Вот с командой я пока не совсем разобрался.
- Их слишком много?
- Нет, просто у меня от них двойственные ощущения.
- Почему?
- А тебе не кажется, что они несколько картинные? Джеклондоновские персонажи, м-м? Кок - ворчливый толстяк, капитан - герой, матрос простоват.

Маша задумалась.
- Да, пожалуй. Но я понимаю, почему. Они должны оправдывать ожидания зрителей. Капитан не может быть вредным сморчком. Только не на «Мечте»!

Сергей забрался на кровать, вытянулся и пошевелил пальцами на ногах. Пальцы свисали над полом.
- Так я и думал - коротка! - простонал он. - Уйду в гамак, буду спать в гамаке.

Маша подавила смешок. Последний раз Сергей пытался спать в гамаке на даче. Вместе с ее сыном Костей они сначала долго привязывали полотно между двух яблонь, а затем с гордостью демонстрировали ей прочные узлы какой-то специальной вязки. «Выдержат любой вес, мам!» - клялся Костя. Потом Бабкин лег в гамак и тот порвался посередине.

- Ножки подожмешь. - Она подсела к нему на кровать. - О чем мы говорили?

Бабкин тут же сгреб ее в охапку.

- Ай! Оставь! - смеясь, отбрыкивалась Маша. - У нас инструктаж через пять минут! Мне еще волосы заплетать!

Наконец Сергей неохотно выпустил ее и стал смотреть, как она легко и быстро подбирает вверх пушистые рыжеватые пряди, одну за другой. Солнце просачивалось в каюту, запутывалось в волосах и казалось, будто это Машка сияет, вся, от макушки до босых пяток.

«Если бы Илюшин был жив, я был бы абсолютно счастливым человеком».
Эта мысль словно ударила Бабкина под дых.

«Пошел к такой-то матери, - с глухой злобой приказал он неизвестно кому. - Заткнись, неврастеник».

И чтобы не чувствовать снова внутреннего черного кома, набирающего скорость под гору, как снежный шар, он поднялся с кровати и спросил с преувеличенным интересом:
- Так что про зрителей?
- Про что? А, про команду... Вряд ли они притворяются всерьез. Нас развлекают безобидным маленьким аттракционом. Как при первой встрече, когда капитан сыграл сурового морского волка, а потом преобразился. Это было даже мило!

Бабкин сделал два шага по каюте и уперся в столик. Неожиданная мысль пришла ему в голову.
- Если, конечно, игрой был суровый морской волк, - подумал он вслух.
- Что?

Сергей обернулся к жене:

- Я бы не поручился, что игрой был именно первый образ, а не второй.

______________________________

Продолжение следует )

про новую книгу

Я думаю, теперь, после того как я сама купила ее в магазине, можно представить с чистой совестью ).

Вышла "Тайна замка Вержи"

Выглядит так:

cover2(3)

Где продается точно:
- в Московском Доме Книги:
http://www.mdk-arbat.ru/bookcard?book_id=4313445
- в Библиоглобусе:
http://www.biblio-globus.ru/description.aspx?product_no=10032174
- на Литресе, но пока только в бумажном варианте:
http://www.litres.ru/elena-mihalkova/tayna-zamka-verzhi/
- на Озоне:
http://www.ozon.ru/context/detail/id/25740089/

Что есть в книге: древний замок, обнесенный стеной такой толщины, что когда-то в ней могли жить люди; девчонка-горничная, свято убежденная в том, что призрак бывшего владельца замка бродит по ночам под его сводами; опытный лекарь, пытающийся разобраться, кто убивает в замке Вержи, и отказывающийся верить, что дело в призраках. А также лошади, кошки, кухарки, старинный рецепт для избавления от зубной боли, лес за стенами замка - и старуха, которую все, кроме лекаря-скептика, считают ведьмой.

(Кстати, первоначально детектив так и назывался: "Ведьма из Черного леса". В процессе подготовки к изданию решили поменять, чтобы не было ненужных ассоциаций с фэнтези).

Книжка получилась прекрасная довольно толстая. Но при этом легкая: печатали в Италии, там какая-то новая бумага.

Можно поздравлять :).
Если очень рано, на самом рассвете выйти на берег, то можно поймать то состояние зыбкого счастливого одиночества, когда кажется, будто все вокруг - подарок для тебя одного.

Две далекие лодки с высокими загнутыми носами, покачивающиеся на волнах, точно смытые прибоем туфли восточного чародея.

Зеркальный песок, какой-то стеклянной, буквально ледяной твердости: кажется, оттолкнешься - и покатишься на одной босой ноге. Он не желтый и не белый, а голубовато-серый, и облачное небо отражается в нем всполохами, как северное сияние.

Прибоем вынесло мусор, больше всего - потерянных сланцев. Среди них бегают крабы, шуршат, возятся, недовольно шевелят усами, как будто никак не найдут свой размер.

По дороге вдоль пляжа идет монах в оранжевом одеянии. По пляжу параллельно ему бежит рыжая собака крайне самоуглубленного вида. Монах скрывается за поворотом, собака садится на песок и смотрит на воду долгим отрешенным взором. Я уже начинаю подозревать, что она медитирует, когда из ближайшего кафе выползает смуглая босоногая тетушка с миской в руках, и псина живо срывается к ней, забыв о спасении души.

Крупная дама в черном шелковом халатике, расписанном алыми цветами, стоит на пляже в шесть утра. Дама курит, выпускает дым резко, будто выплевывает дымные облачка, и так же решительно говорит в трубку:
- Ларочка! нахер здоровый образ жизни! Живот украшает женщину, Ларочка!

Океанская волна раз за разом омывает ноги теплой пенкой с парного молока. Хочется наклониться, подобрать ее в горсть и облизать ладонь.

Нашла дохлого краба изумительной красоты: сине-зеленого, как бабочка. Долго ходила вокруг него кругами, мучилась. Взять? С ума сошла, зачем тебе, он же дохлый. Но ведь прекрасный же, переливчатый, точно павлинье перо. Но ведь дохлый! Живые вокруг бегают, лови не хочу, но они серые и желтые, скучные. А этот красивый...
Хочется глубокомысленно заметить, что как ни найдешь красоту удивительную, так непременно какая-нибудь дохлятина внутри, но ведь неправда же.

А маленькие стремительные крабики - как одуванчиковый пух или перекати-поле: кажется, будто не сами бегут по песку, а ветер несет их, подбрасывая на белых сыпучих пригорках.

На лежаках сидят двое бородатых мужчин.
- Да ты попробуй, - настойчиво предлагает один другому кокос, из которого торчит красненькая коктейльная трубочка.
- Сеня, зачем я буду пробовать, если знаю, что мне не понравится? - возражает второй.
- Нет, ты попробуй!
- Да мне не понравится!
- Ну попробуй!
- Да не хочу!
- Ну хоть глоток!
Второй, сдаваясь:
- Только ради тебя, Сеня!
Льнет к трубочке. Первый взволнованно ждет. Наконец, не выдержав, спрашивает:
- Ну чо?
Второй, пожимая плечами, пренебрежительно:
- Чо-чо! На пиво не похоже.

Девочка лет семи из рода комариков, с выпирающими лопатками, в которых, кажется, прячутся под кожей прозрачные скомканные крылышки, находит на берегу длинную заостренную ракушку, бело-розовую, скрученную по всей длине.
- Мам, это рог единорога!
- Ну какие же единороги в море...
- Маленькие!
- Единороги в лесу, - рассеянно говорит мама, погружая пальцы в теплый сухой песок.
- Нет, их из леса выгнали! Они в море все ушли.
Мама молчит. Девочка сжимает ракушку в кулачке и все время, что я ее вижу потом, бегает по берегу со сжатым кулачком.

Из-за горы поднимается солнце. Вдалеке сверкают брызги - это мчится наперегонки с дельфинам стая маленьких белоснежных единорогов и взбивает копытами зеленую воду.

Profile

монализа
eilin_o_connor
Эйлин О'Коннор

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com