Category: семья

Лето

набат

Или вот, бывает, напишешь какой-нибудь пустяк о родителях, или о дедушке с бабушкой, или о престарелой тетушке Агнессе Игнатьевне, и в комментарии приходит он. Человек-набат.
Взволнованно сжимая руки, он заклинает: "Берегите своих мам и пап! Жизнь так быстротечна!"

И сидишь очумелым зайчиком, на глазах которого охотник только что совершил сепукку.

Человек-набат воспитывался Старками, поэтому его девиз "Зима близко!" "Наши родные не вечны! – заботливо предупреждает он. – Цените каждую минуту, проведённую с ними!"

Collapse )
Лето

про счастье

Помнится, когда я была значительно моложе, занесла меня нелегкая на скучнейшую торжественную свадьбу. Было и правда довольно уныло. Морд не били, свидетель не тащил свидетельницу за бюстгальтер в подсобку, родители жениха не протыкали зубочистками фигурки родителей невесты. Все сидели с прямоугольными лицами и молча жевали, улыбаясь только по мере необходимости, когда очередной солидный дядя с животом-барабаном вставал произнести тост за сибирское долголетие жениха с невестой, дом-полную-чашу и детишек-им-побольше.

Лишь много позже до меня дошло, что это была прелюдия, без которой последующее не воспринималось бы так остро. Работа на контрасте, так сказать.

Потому что пару часов спустя, когда пафос и торжественность немного слиняли, бледно шутивший до этого тамада внезапно порозовел, сорвал с себя пиджак и взмахнул микрофоном как факелом. Все вокруг оживились. «А сейчас... - завопил тамада дрожащим от предвкушения голосом монаха, перед которым распахнулись двери в публичный дом, - а сейчас будут конкурсы»!

И началось. По сигналу солидного дяди на табуретки поставили пятерых друзей жениха (они озирались и нервно сглатывали), а из толпы вытащили пятерых девиц, включая меня. И дали каждой в трепещущие руки по яйцу. Сырому.

Знающие легко поймут, что было дальше. Несведущим объясняю: задача дамы – прокатить яйцо через штанины партнера: вкатывают в одну штанину, выкатывают – из другой. Яйцо должно пройти длинный мучительный путь вверх, сурово протиснуться под гениталиями и скатиться по оставшейся ноге вниз.

Опуская подробности скажу, что мне удалось кокнуть четыре яйца в штанах партнера и это составляет мой абсолютный рекорд (не считая того случая, когда я приветственно прыгнула на мужа, идущего с продуктовой сумкой, и он врезался в дерево – но это и в самом деле не в счет, потому что яйца-то разбил он, а не я). Проблема состояла в том, что до тех пор, пока весь маршрут не был пройден, пару не отпускали.

К третьему яйцу мой напарник смирился со своей судьбой. Он только слабо вздрагивал, когда в штанах его раздавался негромкий треск, и ежился.

Сколько лет прошло, а взгляд его не выветривается из моей памяти. Именно тогда я поняла, что означало в книгах выражение «неизбывная тоска».

- А теперь - ищем прищепки! Освобождаем своих дам! - взвизгнул тамада, не дождавшись окончания путешествия очередного яйца.

Когда я увидела, на что похоже освобождение, то попятилась, а у моего напарника загорелись глаза. Как вы все, конечно, знаете, дорогие друзья, в этом конкурсе девушку обвешивают прищепками с ног до головы, а юноша должен вслепую их собрать, нежно шаря руками по ее телу.

- Между хрудями ей прищепку пихай! - подсказал кто-то рядом со мной, разглядывая аппетитную свидетельницу.

Народ радостно засмеялся.

Я огляделась. Жених с невестой, еще час назад скучные и печальные, сияли радостью. Бледный как вампир отец жениха покрылся румянцем и явно получал удовольствие. Да что там! - все эти люди вокруг меня наслаждались происходящим! Кроме моего напарника в сырых штанинах - но и тот явно собирался получить свое. Он многообещающе пощелкал прищепкой и пошел на меня.

Я уже выискивала глазами бутылку, чтобы сделать «розочку», и судорожно подбирала подходящую фразу, разрываясь между «живой не возьмете, суки» и «кто еще хочет комиссарского тела». Но тут какая-то дальняя бабушка обиженно пошамкала губами и капризно осведомилась:

- А туфелька? Почему никто не пьет из туфельки? Где все гусары, мужчины?

И кокетливо засмеялась, выставляя опухшую ногу в стоптанной «лодочке».

На нее отвлеклись, и я стремительно бежала прочь от этого макабрического действа.

Не могу не сказать, что жених с невестой после свадьбы жили долго и счастливо. «Три года счастливо и пятьдесят семь долго» (с) - добавила бы я, но это было бы уже неправдой, потому что и свадьба была всего лет пятнадцать назад, и про жизнь их совместную мне ничего не известно.

Одно про счастье могу сказать точно: самым счастливым человеком на той свадьбе была я, когда за мной захлопнулась дверь ресторана.
Лето

из наблюдений за живой природой

СЕМЬЯ

Если уж начистоту, Витя был несколько туповат. «А это голова, я в неё ем», - говорил о нем сосед Померанцевых, язвительный Лев Маркович - бывший хирург, умница, пропойца и страшный грубиян.

Но говорил, конечно, не в лицо Померанцевым. Ибо даже Лев Маркович, готовый задирать всех и каждого с азартом забияки-фокстерьера (и имевший с последним неоспоримое внешнее сходство), в общении с кротким Андреем Борисовичем и сам становился на удивление сдержан. Так же вежлив он был с милейшей Ольгой Яковлевной и лишь сердито улыбался, слушая ее рассказы о жизненных перипетиях сына.

Витя женился рано. Жена оказалась глупа и твердолоба, и в противовес ее овечьей упертости Витя замкнулся и стал еще упрямее, чем был. Семейная жизнь после трех лет боданий предсказуемо закончилась разводом, но целый год они по инерции еще волочили за собой вериги скандалов и кандалы склок о дележе имущества.

Получив свидетельство о разводе, Витя немедленно отправился в загс, чтобы жениться снова. На каком этапе неудачной супружеской жизни подобрала его Ирочка, так навсегда и осталось загадкой, но Виктор расписался с ней быстрее, чем родители успели выговорить «дружочек, повременил бы ты со свадьбой».

Вторая жена была миниатюрная ясноглазая женщина с кудряшками; ее портило небольшое косоглазие, но Витя находил его прелестным. В памяти был еще свеж свирепый овечий взгляд исподлобья, которым награждала его бывшая супруга в преддверии очередных боев. В том, что теперь даже в редкие минуты ссор прямо на него смотрел максимум один глаз, было что-то невыразимо успокаивающее.

Андрей Борисович и Ольга Яковлевна последние тридцать лет проводили лето под Каширой. Домик их был очарователен: маленький, но уютный, и при нем такой же уютный садик с плетистыми розами и посыпанными гравием дорожками, и все это на высоком берегу реки, в окружении черемухи и яблоневых садов. Супруги любили наблюдать из беседки закат над рекой, частенько к ним присоединялся и Лев Маркович, и они неспешно потягивали домашнее вино под интеллигентный разговор. Рядом с достоинством восседал такой же интеллигентный воспитанный кот, пушистый, как гусеница.

Когда Витя с женой приехали первый раз на выходные, родители приняли их приветливо. Угощали молодоженов малиной, устроили рыбалку, а после жарили карасиков в сметане.
- Мы теперь одна семья! - сказал на прощанье очень довольный Витя
- Я счастлива, что вы приняли меня как родную! - сказала Ирочка и прослезилась.

Через неделю они привезли с собой мальчика Игорешу, сына Иры от первого брака. Придурковатый девятилетний Игореша сосредоточенно обломал всю малину, швырял гравий в ошеломленного кота, а на вечерней рыбалке свалился с мостков в воду и успел наораться до истерики, пока его переодевали в сухое.
- Ма, мы в следующий раз Иркиного старикана захватим, - вспомнил перед отъездом Витя. - Ничего? А то в городе духота...
Родители замялись.
- Папе уже семьдесят три, - скорбно шепнула Ирочка.
- Он теперь вроде как и наш родственник! - подхватил Витя.
И поцеловал жену в выпуклый лобик.

В очередную субботу из машины, остановившейся перед домиком Померанцевых, выбрался

[читать дальше]

сухой, как вобла, старичок. Оглядевшись, он смачно харкнул в палисадник, на негнущихся ногах проковылял в дом, рухнул на кровать и захрапел.
Отдохнув пару часов, старикашка выполз наружу и наткнулся на Ольгу Яковлевну.

- Херлис-пёрлис-вэбеня? - раздраженно прохрипел он, хлопая себя по карманам в поисках сигарет.

Ольга Яковлевна не поняла смысла этого выражения, но уловила его скрытую музыкальность и внутреннее родство с забытыми детскими считалками, а потому решила, что ее одарили образцом народного фольклора.

- Рада, что вам здесь нравится, - сказала она, неуверенно улыбнувшись.
Петр Иваныч молча треснул по шее несущегося мимо Игорешу и с наслаждением пукнул.


Перед отъездом сына родители отозвали его в сторону и, отец, стесняясь, намекнул, что следующие выходные они хотели бы провести с Ольгой Яковлевной вдвоем.
Витя перестал улыбаться.

- Ты имеешь в виду, что вы не хотите меня видеть? - прямо спросил он.

Андрей Борисович беспомощно оглянулся на жену.

- Конечно, нет! Просто...

- Мам, ты же знаешь, как я работаю, - проникновенно сказал Витя. - Всю неделю как раб на галерах. Могу я хоть в выходные отдохнуть с вами?

Ольга Яковлевна заверила, что может.

- Если не хотите, чтобы я приезжал, так и скажите!

Родители переглянулись. «Хотим, но без твоей жены» - сказать такое немыслимо! Витя любит ее, он будет страшно оскорблен. Ссора, скандал, смертельная обида, разрыв отношений - и они потеряют единственного сына.

- Ну что ты, - с извиняющейся улыбкой возразила мама. - Разумеется, хотим.


В субботу Лев Маркович проснулся от звенящего лая. Пес брехал на участке соседей.
- Мы не могли не взять Грея, - говорила Ира под яростный гав спаниеля, ввинчивающийся в мозг, точно гудение бормашины. - Папочка без него скучает.

Компания любимого питомца, очевидно, пошла Петру Иванычу на пользу: он почувствовал себя значительно непринужденнее и после обеда, сытно рыгая, отправился на прогулку. Андрей Борисович нашел его в саду: старикан задумчиво мочился на любимые розы Ольги Яковлевны, восхищенно матерясь себе под нос. Грей тем временем разрыл клумбу и теперь лежал, вывалив язык, на куче земли, в окружении истерзанных настурций.

Заметив остолбеневшего хозяина, Петр Иваныч нисколько не смутился. Неторопливо закончив свое дело, он застегнул ширинку, окинул взглядом зеленеющие сады, ленивую реку, дальние луга за рекой и удовлетворенно прокряхтел:
- Йих, йййебеня...


Под вечер Ольга Яковлевна внезапно почувствовала, что у нее тяжело бухает в затылке: должно быть, от перемены погоды, объяснила она Льву Марковичу, к которому пришла за лекарством от мигрени.
- Ваши-то уехали? - поинтересовался сосед.

Ольга Яковлевна покачала головой.

- Гнали бы вы их в шею, - ласково посоветовал Лев Маркович, роясь в ящике. - Я вам как врач рекомендую.

- Ну что вы такое говорите, - укоризненно сказала Ольга Яковлевна. - Неужели можно выгнать собственного сына?

Сосед пожал плечами:

- Пусть сам остается, а вся его приблудная кодла идет к чертям.

- Они теперь одна семья, - вздохнула Ольга Яковлевна.

- Любишь меня - люби мою жену? - Лев Маркович нашел, наконец, упаковку ношпы и протянул ей. - Дождетесь, что в следующий раз вам сгрузят прабабку с сенильной деменцией.


Некоторое время Ольга Яковлевна всерьез боялась, что шутливая угроза соседа окажется пророческой: она плохо спала и вскрикивала во сне - снилось, что подъезжает грузовик сына и оттуда высыпается отряд идиотов в камуфляжной форме, а за ними выглядывает Ирочка, грозя пальцем. Чушь какая, думала она, проснувшись, и откуда грузовик, когда у Вити седан.
Но внезапно из города позвонил озабоченный сын: Петр Иваныч стал плох, они отправляют его в больницу.
Узнав об этом, кроткий Андрей Борисович совершенно неожиданно для самого себя горячо возжелал, чтобы в этой же больнице гнусного старика хватил удар и он скончался на ржавой койке, не приходя в сознание.
Но вместо того, чтобы тихо уйти в мир иной, Петр Иваныч вернулся к жизни. И не просто вернулся, а буквально восстал из больничных простыней, как феникс из пепла.
Когда Витя позвонил снова, голос его звучал насмешливо, но тепло.
- Старикан-то наш, того, женился! - Он рассмеялся. - Живчик, черт возьми. Еще поживет!
Андрей Борисович позеленел и привалился к стенке.


- Семья расширяется! - пошутил Витя, выгружая из машины набитые сумки. - Познакомьтесь: Клавдия Игнатьевна.

- Можно попросту - Клава, - кокетливо разрешила гостья и улыбнулась, озарив и без того ясный день сиянием золотых зубов.

- Жена! Да убоица мужа своево! - хрипло завопил новоиспеченный супруг и облапил молодую за необъятный зад, обтянутый леопардовыми лосинами.


В августе Витя получил долгожданный отпуск и, взяв семью, рванул на две недели в Каширу. Они уже давно приезжали на дачу как к себе домой, обсуждали, где лучше ставить мангал для шашлыков, целыми днями смотрели телевизор, который Витя повесил в доме специально для Клавы и Петра Иваныча - «уважил стариков» - и горячо спорили о необходимости беседки.

- Да лааан, пусть стоит! - ныл Игореша, понемногу выцарапывавший на деревянной стене обнаженного мужчину с некоторыми гипертрофированными органами.

- Нахер, - убедительно аргументировал Петр Иваныч.

По вечерам Ирочка приносила на лужайку маленький переносной магнитофон, и взрослые потягивали пивко под веселые звуки истинно народной радиостанции «Шансон».

- До чего же хорошо, когда вся семья с тобой! - говорил разомлевший Витя.

- Ёптыть! - соглашался Петр Иваныч.

Изредка в глубине сада мелькали две фигуры и снова таяли в темноте. Случайный прохожий мог принять их за призраков, но то были Ольга Яковлевна и Андрей Борисович, тихо крадущиеся среди яблонь. Они приобрели привычку двигаться бесшумно, говорить шепотом и не выходить из своей комнаты без острой необходимости. Что касается кота, он давно переселился к Льву Марковичу.

Пару раз они все-таки попадались Клавдии Игнатьевне, и тогда она, подхватив их, как щенят, радостно волочила за собой, приговаривая «музыкальная, блин, пауза!». Клавдия оказалась пылкой любительницей романсов, и если ее исполнению и недоставало мелодичности, то душевности хватало с избытком.

- У церкви стояла карета! - голосила она. - Там пыыышная свадьба былааа!

Ирочка каждый день обходила сад, хозяйским глазом оглядывая заброшенные клумбы - они с Витей прикидывали, где будут делать площадку для второго ребенка.

- Все гости нарядно одеты! - раздавалось над рекой, и перепуганные птицы снимались с веток. - Невеста всех краше была!


Откуда начался пожар, так и не узнали. То ли Петр Иваныч не потушил окурок, подымив в беседке, то ли плохо залили кострище после шашлыков, но вспыхнуло быстро и весело. Огонь живо пробежал по деревьям, попробовал на вкус поленницу и радостно вцепился в стены дома, урча и потрескивая от удовольствия.
Когда все закончилось, от домика с садом осталось только дымящееся пепелище, посреди которого торчала чудом уцелевшая стена беседки - та самая, на которой Игореша наконец-то завершил свой рисунок.
Собравшись вокруг нее, погорельцы застыли в гробовом молчании. Прошла минута, и вдруг стенка покачнулась и рухнула, подняв вверх тучу золы.
- Ы-ы! - взвыл Игореша, оплакивая погибший шедевр заборной живописи.

Его вопль послужил сигналом остальным.

- Ааа-ааа-ааа! - голосила Клава, от потрясения первый раз в жизни точно повторяя мелодию романса.

- Не уберегли! - раскачивался Витя.

- На сколько застраховали? На сколько? - повизгивала Ирочка.

- Херак - и трындец, - хрипел Петр Иваныч.

Да ведь только что! - витало в воздухе невысказанное, - ведь буквально только что сидели! пели! пили! жрали! А теперь что же? Ррраз - и исчезло! Сгорело! Пропало! Развеялось!
НЕТУ БОЛЬШЕ!

- Уж не спою, выходит, - рыдала Клавдия.

- Беседочка, и та! - утирал слезы Витя.

- Шашлычки! - горевал Игореша.

- Куда ребенка на лето? - вторила Ирочка.

Одна и та же ужасная мысль понемногу охватила всех, прошелестела ветерком, зрея глубоко в нутре осознанием полной, невероятной катастрофы.

- Что же мы?...

- Где же мы?...

- Как же мы?...

И наконец вырвалась наружу слаженным стоном пяти глоток:

- Куда же мы теперь денемся?!

Но не успело затихнуть горестное эхо, как раздался странный звук. Ни один из горюющих поначалу даже не понял, что это, а поняв, отринул догадку как невозможную.

Кто-то смеялся.

Смех был чистый, искренний и самый что ни на есть радостный.

- Эт-т-т-то что? - наливаясь яростью, прошептал Витя. - Убью!

Но вынужден был заткнуться, ибо глазам его открылось невероятное.

Смеялся Андрей Борисович. Хлопал себя по бокам, сгибался пополам и хохотал от всей души.

Витя поменялся в лице.

- И правда, куда же вы теперь? - едва выговорил Андрей Борисович, похрюкивая от смеха.

- Замолчите! - вдруг взвизгнула Ирочка.

Но на этот раз Андрей Борисович не подчинился. А за мужем и Ольга Яковлевна зашлась в звонких руладах. Не истерический, не дикий, не безумный, а самый что ни на есть веселый смех разносился над сгоревшим домом.

И спаниель Грей отозвался на него - единственный из всех - одобрительным лаем.
Лето

брошка

*     *    *
- Вашу мать, - говорит он, - ну невозможно. Невозможно!
- Что такое?
- Это даже не впечатлительность у нее! Это даже не знаю, как назвать.
- Ну что, что?
- Понимаешь, отец подарил ей безделушку. Брошку - дешевенькую такую, букетик с разноцветными стекляшками. Прихожу я домой, смотрю - она рыдает. Я испугался, думал - случилось что. Оказывается: она тихо-мирно сидела в кресле, болтала ногой, рассматривала эту брошку. И вдруг представила, что началась революция, дальше голод, разруха, трупы на улицах, пришлось всей семьей бежать, и дядю убили по дороге, а тетя осталась в своем доме и ее расстреляли, а они все бегут, добрались до какого-то города в чужой стране и там, в нищете, отец ее умирает от потрясений и болезни. Ну, дальше похороны, опять нищета, другая жизнь, от прежней ничего не осталось, все пошло прахом. И вот прошло уже двадцать лет - это она все себе представляет! - она сидит, состарившись, в кресле, и держит в морщинистых пальцах единственный предмет, сохранившийся у нее на память об отце - эту дешевенькую брошку, букетик со стеклянными цветочками. Больше ничего нет - ни писем, ни фотографий - только брошка, которую он когда-то принес для нее.
И вот, представив все это, она, понимаешь, сидит - и рыдает! Над брошкой рыдает! Которую ее живой, блин, папенька подарил ей три часа назад. Можешь себе такое представить? А?
Подожди, ты что, ревешь, что ли? Вы что все, ополоумели?? Он живой, понимаешь, живой! Ну, Света, вы все чокнутые, я не знаю.
Лето

мне бы в небо-2

Продолжая затеянную в комментариях дискуссию:

Почему «Мне бы в небо» не получился хорошим фильмом (хотя у него была такая возможность).

В первую очередь - потому что он лживый.

Нил Гейман в своей речи о литературе и библиотеках сказал среди прочего: «Истина - это не то, что случилось на самом деле, а то, что рассказывает нам, кто мы такие».

Кто такой главный герой фильма? Одиночка без привязанностей. Причем не из-за какой-нибудь травмы в семейной жизни или потому что его мама в детстве не долюбила, а потому, что он уже обрел счастье. Он живет в самолетах и гостиницах, вокруг него вечная стерильная зона, он не соприкасается с неудачниками, по полчаса стоящими в очередях, и мечтает налетать десять миллионов миль. У него с собой одна-единственная сумка, его дом бел и безлик, как яйцо, и когда герой Клуни покидает его, он выглядит счастливой птицей, которая только что вылупилась и вот-вот полетит.

Он странный тип с точки зрения большинства. Но он счастливый и совершенно самодостаточный человек. В этом смысле Клуни подходит на роль как никто другой: от него тоже веет ощущением «мне ничего от вас не нужно». Никакого враждебного подтекста, лишь констатация факта.

Когда герой там, в небе, он не желает ничего иного.

Жизнь, полная неба и полета.

Абсолютный кайф.

Абсолютная свобода.

Платить за эту свободу приходится довольно неприятной работой, но Райан Бингем не выглядит расстроенным. Людей кто-то должен увольнять, и он делает это лучше многих.

Однажды ему встречается женщина,

[какая?]
похожая на него: легкая, обаятельная, не цепляющаяся за любовника руками и ногами (это то, чего герой боится больше всего, потому и с семьей не общается - они груз, тянущий его к земле) - и он рад обрести родственную душу.

Я буквально слышу, как на этом месте сценаристы взвыли: «Арка персонажа! Арка персонажа!» Разумеется, нельзя оставить героя счастливым одиночкой. Он должен пройти трудный путь саморазвития, чтобы в конце фильма сделаться таким же, как все.

И в этом заключается самая большая ложь. Всей фантазии сценаристов хватило только на то, чтобы поменять гендерные роли герою и героине. Не она прибегает к нему домой и видит в окне жену и троих ребятишек с лабрадором, а он приходит к ней и обнаруживает, что она замужем.

С этого момента фильм рассыпается горючими мелодрамными слезами. Клуни внезапно понимает, как он одинок. Его собственная сумка становится ему противна. К черту карточки, к дьяволу полеты, зачем миллионы миль, когда он не сможет сидеть у камелька и смотреть на огонь, пока жена выстригает колтуны у собаки на заднице, а дети швыряются кошачьим кормом! Моя жизнь - тлен, понимает Клуни и дарит свои мили тем, кто меньше всего в этом нуждается.

Уволенные им служащие самых разных фирм перестают изрыгать проклятия и грозить самоубийством. Вместо этого они внезапно принимаются крошить на мозг зрителя ванильный сахар. «О, если бы не моя любимая жена!» «Конечно, моя семья с десятью детьми мотивирует меня на поиски новой работы, и я безумно благодарен им за это!» Ни в какой сцене фильма так остро не звучит фальшь, как в этой.

Если бы фильм снимали о взаправдашнем человеке, герой Клуни подивился бы тому, с какой лживой сукой свела его жизнь, выкинул ее из головы и отправился дальше - лететь над океаном, в тысячный раз смотреть, как восходящее солнце превращает белые облака в алые паруса, и свет заливает все вокруг.

Но разве так можно? А как же семейные ценности! Семьдесят пять процентов зрителей - это женщины в возрасте от двадцати трех до сорока пяти, они не поймут такой развязки!
Нельзя оставлять их без сладкого.

А сладкое для этой аудитории состоит в утешительной мысли: даже прекрасному, богатому, счастливому Клуни непременно нужна тетенька, с которой он заведет детишек и забросит к черту свое безбрежное небо. Еще и будет думать «Эх, какой я был дурак предыдущие тридцать лет!»

Однако это неправда. Герои, подобные Райану Бингему, не меняются. Они до старости лет уходят в море, забираются в горы, живут в одиночестве где-нибудь на берегу зеркального озера, или снимают шлюх до восьмидесяти, или нюхают кокс, или болтаются по свету, или развлекаются любым другим способом, не включающим в себя привязанность к семье, и в конце концов умирают, счастливые настолько, что многим семейным людям это и не снилось.

Однако озвучивать это почти неприлично. Вся огромная индустрия Голливуда продает любовь как непременную составляющую счастья, потому что ориентируется на женскую аудиторию. А им историю о человеке, счастливом, например, своей работой или ощущениями, лежащими совершенно в другой от любви плоскости, не продашь.

В итоге герой Клуни убедителен ровно до тех пор, пока его не заставляют играть раскаяние о бездарно потраченной жизни. Щеки его обвисают, взгляд становится уныл, и на челе его написано: «Я такой же как вы, ребятки, я всю жизнь хотел того же, но не понимал этого - и вот расплата».

Историю о небанально счастливом человеке на наших глазах превратили в пособие по стареющим холостякам.

Какая пошлость.

Лето

и жалел о том, что я не жених (с)

В посредственном фильме «Мне бы в небо», который тщится выдать себя за хороший и глубокомысленный, есть поразившая меня сцена.

Главный герой (Клуни) приезжает на свадьбу сестры в провинциальный городишко. Сестра очаровательная, как пончик с пудрой, простоватая и славная. Выходит замуж за местного мудака простоватого славного парня. Накануне свадьбы жених затевает разговор с главным героем и выясняет, что тот никогда не был женат и жениться не собирается, дома не имеет, детьми не обременен и чувствует себя при всем этом совершенно счастливым.

На следующее утро должна состояться свадьба в церкви, и тут приехавшего героя встречают новостью в лоб: жених в последний момент сбежал. Не в прямом смысле до канадской границы, а отсиживается в какой-то дальней комнатке, пока брошенная невеста рыдает у алтаря и сморкается в юбки подружкам. Но жениться передумал.

Единственный мужик там Клуни, поэтому его отправляют на переговоры с этим засранцем. С целью вернуть беглого жениха сестре.


[ну и что Клуни?]

Ну, тут Клуни выступает во всей своей красе. "Продай мне идею брака", - говорил он до этого подчиненной (а у той ничего не получалось). Теперь он должен сам продать идею брака тому, кто от нее уже отказался.

- Слышь, чувак, ну ты чего дуришь? - говорит герой (который любые супружества в гробу видал).

- Да чо-то я поглядел на тебя и подумал, что ты самый счастливый из всех моих знакомых, - отвечает жених.

- Ну.. . да, это так, - мнется Клуни. - Но брак все равно нужен каждому!

- Данунахрен! - пылко отвечает жених. - Ипотека мать ее, дети мать их, садик-школа, чтоб им сгореть, потом пенсия, теща с огородиком, жена седая, первый инфаркт... Не успел обернуться - и ты уже в могиле, а жизнь моя, богатая событиями жизнь бездарно профукана! И на что я разменял себя, молодой красивый милуокинец?!  (они где-то в Милуоки или Аляске, не суть)

Тут Клуни несколько теряется. Потому что сам-то он брак представляет именно так. Но он ведь послан с высокой миссией, так что отставить личный подход!

- И когда ты об этом подумал? - понимающе спрашивает Клуни. - Когда лежал один в холодной постели? И рядом с тобой не было ни одной теплой женщины? Ты лежал, обнаженный и беззащитный! Ты был одинок, бро, тебе в голову лезла всякая хрень. Затем и нужна жена, чтобы хрень туда не лезла, а если и заберется случайно, то ее быстро бы оттуда выбили (это несколько вольный мой пересказ их беседы, но смысл сохранен).

Лицо жениха светлеет, слезы испаряются. Он долго жмет руку Клуни и бежит к алтарю, где невеста уже, как аллергик по весне, сидит с распухшим носом.

- Дорогая, прости меня! - говорит жених и встает на колени. - Я так тебя люблю!
- Я тоже тебя люблю! - плачет невеста.

Клуни плачет, священник плачет, и все они идут к алтарю, а потом фотографируются в сугробе, потому что это какая-то глубокая Аляска или Милуоки, не суть.

Сцена эта оставила меня в глубочайшем недоумении.

Итак, у нас есть жених, о котором только что выяснилось, что он трус и неврастеник. Ну зассал ты жениться - так будь мужиком, сцуко, распишись с ней, а через пару месяцев разведись. Но не оставляй девицу брошенной возле алтаря, это полное свинство. Ей же все кости перемоют в вашем маленьком городке, будут хихикать вслед: «Это та самая, которую бросили прямо в церкви» и поджимать губки.

Что должен сделать в этой ситуации главный герой? В моем представлении о прекрасном, он просто обязан дать жениху в рыло и запретить на двести шагов подходить к своей сестре (это было бы затруднительно выполнить, учитывая размеры городка, но пусть). А не вести с ним душещипательные беседы о том, что жениться надо, чтобы было кем затыкать в себе пустоты.

Но допустим, главному герою тоже ума не отсыпали. Но невеста-то? Зачем она принимает в свои объятия человека, который только что убедительнейшим образом доказал, что положиться на него нельзя? Это девочки могут дрожать перед свадьбой, писаться в подъюбник и бегать туда-сюда, нервно хохоча и на ходу падая в обмороки. А для мужчины фу таким быть. Пошел вон, трусливое ничтожество, должна была сказать она, лягнуть его белоснежной туфлей и швырнуть ему в морду скомканную фату.

А вместо этого - все растроганно плачут, целуются и женятся на скорую руку. Да она ему в жизни не простит этого побега, всю плешь проест, до инфаркта доведет своим «А пооооомнишь, сволочь?!»

Нет, не понимаю.

Лето

Шкипер

Продолжаем разговор о животных.

Чем интересна крыса? Тем, что еще сегодня ее нет, а завтра она уже есть, и рассказать, как это случилось, ты толком не можешь. "Она... вот... тут... в общем, сидела, в смысле, пробегала, ну то есть жила, а рядом я, и вот оно... как-то так, короче". Именно это внятное объяснение обычно слышат родственники человека, принесшего в дом крысу.

Наш крыс из хорошей, творческой, не побоюсь этого слова, семьи. Он еще юн, довольно застенчив и имеет характер более созерцательный, нежели исследовательский. В глубоком детстве его звали Чипсом, но дочь потребовала прибавить к этому имени Шкипер (затрудняюсь объяснить, почему), и теперь в моем кабинете сидит Шкипер Чипс.

Сфотографировать его оказалось несколько более сложным делом, чем я предполагала. Правда, мне весьма удалась клетка. Не менее четко на некоторых снимках вышел диван, а также крысиный домик, из-за которого выглядывает кусок крысиного хвоста.

Но все-таки, если запастись ломтиком сыра, вам явится Крыс.

Конечно, не сразу и не целиком. Нормальная крыса появляется по частям, обычно начиная с носа:
[нос и прочие части тела]

IMG_6460

Но все-таки появится и кокетливо взглянет на вас:

IMG_6461

И даже вот так рискнет выйти:

IMG_6462

А там, если вы не будете сидеть как дурак и жрать его сыр, покажется целиком:

IMG_6464

Обнюхает все как следует, чтобы убедиться, что здесь нет никакой ловушки:

IMG_6441

Осмотрит периметр:

IMG_6448

Помоет за ушами, как делает каждая воспитанная крыса перед обедом:

IMG_6422

И, так и быть, съест уже наконец ваш сыр:

IMG_6396

Лето

пост для девочек

Меня, одноухую женщину, недавно водили в кино. (Эпическое, кстати говоря, было зрелище: впереди сквозь снег пробивается муж, ожесточенно маша лопатой, за ним в платочке, кацавейке и чем-то еще народном  бреду я, а из окон вывешиваются офигевшие жители, наблюдая за смельчаками, решившимися прорыть норку от подъезда до кинотеатра).
Посмотрев "Джека, покорителя великанов", я покинула зрительный зал в глубочайшем недоумении.
Дело в том (страшный спойлер), что принцесса вышла замуж за Джека.
И это при том, что буквально все время рядом с ней  находился начальник охраны короля - мужчина редкостного бесстрашия, не обделенный ни умом, ни силой, ни красивым именем Элмонт. А она вышла замуж за Джека.
Это ставит под сомнение правдивость всей рассказанной истории. Как можно было выйти за Джека, когда рядом бродил холостой Элмонт?
Чтобы не быть голословной в своем негодовании, покажу, кого сравниваем.

Это - Джек:

[Посмотреть Джека]kinopoisk.ru-Nicholas-Hoult-435906--w--800


Это - Элмонт:

[Посмотреть Элмонта]65516359

Нет, все прониклись? Еще раз, для ясности. Это - Джек:

[еще раз ужаснуться]12911_Nikolas-Kholt-kp35

А это - Элмонт:

[еще раз восхититься]poleznoe.ru_8099

Как, как после такого поверить в сказку?

ЗЫ: Про Игру Престолов и говорить нечего. После того, как эта дурында не сбежала с Псом, все доверие к режиссеру было подорвано.
монализа

Про чайку и детские мечты

В детстве многие хотят быть ветеринарами, космонавтами, пожарными и врачами. Я хотела быть Джеральдом Дарреллом. 
Собственно, я и сейчас хочу. Но в детстве просто страстно мечтала. Я бы даже согласилась на бороду, только бы просыпаться где-нибудь в лагере на берегу Амазонки, слушать, как туканы дразнят оцелотов, и кричать: Пабло, ты покормил игуану?

И я всячески приближала мечту. Моя деревня Простоквашино была остров Корфу. Крестьяне вокруг имелись в избытке и даже говорили на своем языке. И еще вокруг водились разные животные, а я их спасала, приносила домой и выхаживала. 

Так в нашем доме появился птенец чайки.
Collapse )